Они увидели, как умяв полкабана, Злыдень поковырялся в клыках зубочисткой размером со столовую ложку, откинулся на спинку стула и захрапел. Но поспать ему не удалось, потому что дочка треснула папочку кулаком по уху:
- А сказку! Ты обещал мне после обеда сказку! Хочу ска-аазку!!!
Злыдень проснулся на мгновенье, покрутил ошалело головой и опять захрапел. Возмущённая дочка собралась уже огреть его недоеденной кабаньей ногой, но Злыдниха поймала её за руку:
- Перестань, хулиганка! Ты не видишь: папочка устал?! Вот мы тебе подзатыльников надаём!
- Ничего он не устал! Это я устала,- раскапризничалась дочка.- Думаете просто было тащить этого противного котишку? Он всю дорогу царапался, а теперь обиделся и не желает рассказывать сказки. Вот возьму и отрежу ему хвост!
Подошла Алёнушка с заплаканными глазами и поставила на стол кастрюлю с киселем. Злыдни накинулись на кисель и стали его жадно глотать. После кабана у них появилась страшная жажда. Злыдень проснулся и прямо-таки засопел от наслаждения, наливаясь киселём.
У Куклавани даже слюнки потекли. Вот уже два дня скатерть-са-мобранка поила его одним только квасом, а тут кисель! Да ещё яблочный! Самый любимый! Пупс порылся в котомке, которую собрала в дорогу Баба-Яга, и извлёк оттуда шапку-невидимку. Раз! Куклаваня нахлобучил её на голову и сразу исчез.
- Остановись, пупс! - прошептала Маша.- Не делай этого!
Шапка-невидимка оказалась Куклаване велика. Она немедленно сползла ему на нос, и передвигаться пупсу пришлось наощупь. Натыкаясь на стены, он выскочил из чуланчика. Маша и Пыхалка успели только быстренько затворить за ним дверь. На них-то не было шапки-невидимки.
- Сколько геройства, а всё из-за чего? Из-за киселя! - вздохнула кукла Оля.- Это так похоже на пупса.
Куклаваня побежал по сокровищнице. Злыдни с беспокойством и страхом следили за тем, как позвякивают рубины. Раньше им ничего подобного не приходилось видеть. Злыдень привстал, сделал несколько шагов и растянулся на полу, как будто зацепился за что-то.
Кружка с киселем оторвалась от стола, наклонилась и забулькала. Видно было, как кисель льётся из кружки, но ни капельки не пролилось на стол. Чудеса, да и только! Злыдниха и её дочка, оправившись от стра-ха, схватились за скатерть и дёрнули её, надеясь поймать невидимку.
Весь день Пирожков ходил как потерянный, держась руками за голову. Постепенно он свыкся с мыслью о своем дворянстве, и его согнутая спина мелкого служащего выпрямилась в восклицательный знак.
Михрютке не стоило большого труда убедить Авдохину, что быстрорастущая девочка той просто приснилась. Авдохина сама согласилась с этим очень скоро и даже поставила себе на лоб холодный компресс.
- Ох-ох-ох! - вздыхала она.- С детьми столько мороки.






