Улица вновь превратилась в тихую окраину. Бруклинские патрульные машины разъехались, «Таурус» отогнали в криминалистическую лабораторию. Даже желтую ленту оцепления убрали. Утром, подумала она, я проснусь и решу, что все это мне приснилось.
Она обернулась и увидела отца Брофи, который по-прежнему стоял в холле. Никогда еще его присутствие не смущало Мауру так сильно, как сейчас, когда они остались вдвоем в ее доме. Мысли о возможности побыть наедине крутились в головах обоих.
«Или только в моей? Ночью, когда ты один лежишь в своей постели, думаешь ли ты обо мне, Даниэл? Так, как я думаю о тебе?»
— Ты точно не боишься остаться одна? — спросил он.
— Все в порядке. — «А разве есть альтернатива? Ты что, можешь провести эту ночь со мной? Ты это предлагаешь?»
Священник направился к двери.
— Кто вызвал тебя сюда, Даниэл? — поинтересовалась она. — Как ты узнал?
Он обернулся.
— Детектив Риццоли сказала мне… — Он замолчал. — Знаешь, мне постоянно звонят из полиции. Кто-то где-то умирает, кому-то нужен священник. Я всегда охотно откликаюсь на такие просьбы. Но на этот раз… — Он запнулся. — Запри все двери, Маура, — прибавил он. — Еще одной такой ночи я не вынесу.
Святой отец вышел из дома и направился к своей машине. Он не сразу завел двигатель; подождал какое-то время, чтобы убедиться: Маура в безопасности.
Она захлопнула дверь и щелкнула замком.
Из окна гостиной она наблюдала, как отъезжал Даниэл. Потом несколько секунд разглядывала опустевшую обочину тротуара, чувствуя себя одинокой и брошенной. Ей вдруг захотелось позвать его назад. И что тогда? Что бы тогда произошло между ними? Нет, от некоторых искушений лучше держаться подальше, решила она. Маура напоследок оглядела темную улицу и отошла от окна, сознавая, что ее силуэт хорошо просматривается на фоне освещенной гостиной. Она задернула шторы и прошлась по всем комнатам, проверяя замки и задвижки на окнах. Теплыми ночами она обычно спала с открытым окном, но сегодня предпочла включить кондиционер.
Маура проснулась ранним утром, дрожа от потока холодного кондиционированного воздуха. Ей снился Париж. Прогулки под голубым небом, среди клумб с розами и лилиями. Очнувшись от грез, она не сразу сообразила, где находится. Ни в каком не Париже, а в собственной постели, поняла она наконец. И еще случилось что-то страшное.
Было всего лишь пять утра, но сон как рукой сняло. «В Париже сейчас одиннадцать, — подумала она. — Там светит солнце, и я бы уже выпила вторую чашку кофе». Маура знала, что джет-лэг будет мучить ее целый день, и эта утренняя вспышка бодрости погаснет уже к полудню, но заставить себя заснуть так и не смогла.
Она встала и оделась.
Улица выглядела так же, как всегда. В небе появились первые полоски рассвета.






