Первой эту спасительную мысль 18 февраля 1993 года высказала газета со святым названием «Правда»: «Резун-Суворов прекрасно понимает, что серьёзной полемики со специалистами ему не выдержать».
Мораль: не будем обращать внимания на его писания – появится на горизонте специалист на белом катере и утопит «Ледокол» первой торпедой.
И загремело над страной: стоит только специалисту появиться…
Но специалист не появлялся.
И по сплочённым рядам озабоченных граждан покатился ропот недоумения: так где же специалисты? Отчего молчат?
Такой вопрос задавали многим властителям дум, в том числе и знаменитому писателю Герою Советского Союза В. В. Карпову.
«– Ещё более шокировали читающую публику книги В. Резуна (Суворова), бешеными тиражами разошедшиеся по России в преддверии юбилея Победы. Поразительно, что никто из писателей и историков не дал толковой отповеди писаниям перебежчика из ГРУ.
- Да никто не желает с таким дерьмом связываться, – в сердцах ответил писатель. – Суворов не историк. И не писатель. Он мелкий политикан, причём самого грязного пошиба. Пешка в ГРУ, он, перебежав на Запад, не смог даже никаких секретов наших продать – просто их не знал. Вот и стал выдумывать мерзости на потребу «клеветникам России»« («Книжное обозрение», 9 мая 1995 г.).
Мои обличители уклоняются от боя манёвром в два хода.
Первый ход: внушить народу, что «Ледокол» рассчитан только на малограмотных и несведущих, а поединка с серьёзными историками ему никак не выдержать. Серьёзные историки разнесут его в щепки.
А на вопрос о том, отчего же серьёзные до сих пор не разнесли, следует ответ: да оттого, что руки марать об эту дрянь не желают.
2
Гражданин Карпов как-то и не сообразил, что вопрос журналистов – это камушек и в его садик. Ведь в своё время власть назначила товарища Карпова на должность советского писателя, нарезала участок идеологического фронта – прославлять величие Жукова, крушить фальсификаторов нашей героической истории. За особые заслуги гражданин Карпов был поставлен на пост вертухая над всеми писателями СССР. Он состоял в номенклатуре Политбюро, занимал ключевые посты в системе оболванивания народа, направлял бурные финансовые потоки, выделяемые властью на проведение наступательных операций идеологической войны. У Карпова был доступ к любым архивам, он получал за свои труды немалые барыши.
Вопрос журналистов, если снять с него дипломатический камуфляж, звучал так: где же, гражданин сочинитель, результаты ваших трудов? Отчего всевозможных резунов не громите? Где ваш ответ Чемберлену? В лице Карпова был брошен упрёк всем инженерам человеческих душ: что же это вы, граждане писатели, притихли? И если один Карпов не способен ледокольный борт прошибить, то пусть соберёт группу экспертов.






