ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Трудно, наверное, быть не таким как все, особенно, если по своему личному мнению ты от всех остальных не так уж сильно и отличаешься. Только вот, поди, объясни это тем остальным. Ещё труднее понять... Башлакова Надежда Волчонок Моей любимой бабушке Ноздря Надежде Михайловне, так и не успевшей прочитать ни одного моего романа, но от всей души желавшей мне удачи на литературном поприще, посвящается…. А также выражаю огромную благодарность моему любимому мужу за его безграничное терпение и искреннюю веру в меня, и, конечно же, отдельное спасибо моим обожаемым дочерям Елизавете и Екатерине за любезно предоставленное ими достаточное количество времени для написания данного романа. Есть правила, которые диктует сама жизнь. Пролог. Избавление от ноши телесной не приносит того облегчения, что избавление от ноши душевной. Снаружи завывала вьюга, снег припорошил всё вокруг и сам дом, и околицу, и огороды, и лес, начинающийся сразу за заборами. Денёк сегодня выдался не в меру холодный, а тут и вечер подкрался незаметно, а за ним и неминуемая ночь. Казалось и зверский холод и сама ночь и полная луна являют собой какое-то особое, дьявольское предзнаменование. Вот только какое именно, в этом был главный вопрос. И ответить на него вряд ли кто-то был сейчас в силах…. Дверь отворилась, не дождавшись стука снаружи и неизменного приглашения изнутри, протяжно скрипнув и, несколько раз безвольно качнувшись, обречённо повисла на проржавевших петлях, продуваемая всеми ветрами. На пороге осталась стоять только ветхая старуха, скрученная возрастом и тяжёлой одинокой жизнью, ношей, что не каждому под силу, укутанная чёрной вязаной шалью и щедро припорошенная снегом. Никто не встретил её. Да и кто мог встречать в столь тёмную морозную ночь, заклеймённую полной луной и одиночеством? — Есть тут хто? Тихий стон был ей ответом. — Ты тут, милая? Щас я иду. — Прошамкала старуха беззубым ртом, отряхив

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но перед смертью он, вероятно, всё же почувствовал свою свободу, свободу от всех обязательств, от злобы, ненависти и невысказанных обид, увидев её и умерев спокойно, с улыбкой на устах, что уже возможно само по себе говорило о том, что он нашёл всё-таки своё истинное счастье, не сумев обрести его при жизни, так видимо найдя его после неё.

Но будет ли его душа свободна настолько, насколько он думал? Воспарит ли она к ясным небесам? Будет ли прощена за все свои злодеяния, если тогда в последние мгновения своей жизни он покаялся и потянулся к свету, что неясно забрезжил где-то впереди, освобождаясь от ненависти, порока и лжи?

Я не знаю! Мы не знаем! Никто не знает! Но будем на то надеяться, так как надежда умирает последней и даже после смерти своей, продолжает жить в наших сердцах.

Мать Светела и Питера стала женщиной более счастливой, повстречав своего первого сына и в тоже время более несчастной потеряв сына второго. Она очень тосковала, когда ей впервые сообщили это печальное известие и отвели к могиле сына, теперь она старалась по возможности часто навещать её. Но она была отнюдь женщиной не глупой и прекрасно осознавала, что всё с самого начала к тому и шло, с его образом жизни нельзя было оставаться вечно безнаказанным. Кстати после укуса сына, она тоже стала оборотнем, и в том не было ничего удивительного. В итоге ей не оставалось ничего другого, как только присоединиться к стае Седого, тем более что между ними снова вспыхнула давно позабытая страсть, а последняя волчья самка вожака как раз погибла во время резни у Травкиного дома, так что Милинда смогла вполне законно занять её место.

Вожак очень тосковал по своей серой волчице, вместе со многими другими отдавшей свою жизнь на благое дело, но в некотором смысле это и облегчило жизнь ему самому.

Седой до сих пор водит свою волчью стаю по бескрайним просторам диких лугов и лесов.

Святой отец с пеной у рта ещё долго читал свои проповеди, поднимая народ на борьбу с разнообразной нечистью, всё больше старея и лысея, но словно бы и не замечая подкрадывающейся к нему бесшумными шагами старости, а затем и смерти.

Тайяша и Перис продолжили свой нелёгкий труд наёмников, нанимаясь то в купеческие караваны, то выступая с каким-либо войском в театр военных действий, а то и отправляясь с некоторыми таинственными поручениями по своим неотложным делам.

Светел вернул Тайе её метательный нож, а ему его отдала Зоуи, не без слёз вытащив из груди любимого друга.

Он, молча, протянул нож рукоятью вперёд, и наёмница с радостью приняла его, смущённо потупив взор. По-видимому, ей всё еще было неприятно сознавать, что именно она стала причиной гибели брата Светела. Но и она и все другие понимали, что у неё в тот момент просто не было другого выхода.