Но перед смертью он, вероятно, всё же почувствовал свою свободу, свободу от всех обязательств, от злобы, ненависти и невысказанных обид, увидев её и умерев спокойно, с улыбкой на устах, что уже возможно само по себе говорило о том, что он нашёл всё-таки своё истинное счастье, не сумев обрести его при жизни, так видимо найдя его после неё.
Но будет ли его душа свободна настолько, насколько он думал? Воспарит ли она к ясным небесам? Будет ли прощена за все свои злодеяния, если тогда в последние мгновения своей жизни он покаялся и потянулся к свету, что неясно забрезжил где-то впереди, освобождаясь от ненависти, порока и лжи?
Я не знаю! Мы не знаем! Никто не знает! Но будем на то надеяться, так как надежда умирает последней и даже после смерти своей, продолжает жить в наших сердцах.
Мать Светела и Питера стала женщиной более счастливой, повстречав своего первого сына и в тоже время более несчастной потеряв сына второго. Она очень тосковала, когда ей впервые сообщили это печальное известие и отвели к могиле сына, теперь она старалась по возможности часто навещать её. Но она была отнюдь женщиной не глупой и прекрасно осознавала, что всё с самого начала к тому и шло, с его образом жизни нельзя было оставаться вечно безнаказанным. Кстати после укуса сына, она тоже стала оборотнем, и в том не было ничего удивительного. В итоге ей не оставалось ничего другого, как только присоединиться к стае Седого, тем более что между ними снова вспыхнула давно позабытая страсть, а последняя волчья самка вожака как раз погибла во время резни у Травкиного дома, так что Милинда смогла вполне законно занять её место.
Вожак очень тосковал по своей серой волчице, вместе со многими другими отдавшей свою жизнь на благое дело, но в некотором смысле это и облегчило жизнь ему самому.
Седой до сих пор водит свою волчью стаю по бескрайним просторам диких лугов и лесов.
Святой отец с пеной у рта ещё долго читал свои проповеди, поднимая народ на борьбу с разнообразной нечистью, всё больше старея и лысея, но словно бы и не замечая подкрадывающейся к нему бесшумными шагами старости, а затем и смерти.
Тайяша и Перис продолжили свой нелёгкий труд наёмников, нанимаясь то в купеческие караваны, то выступая с каким-либо войском в театр военных действий, а то и отправляясь с некоторыми таинственными поручениями по своим неотложным делам.
Светел вернул Тайе её метательный нож, а ему его отдала Зоуи, не без слёз вытащив из груди любимого друга.
Он, молча, протянул нож рукоятью вперёд, и наёмница с радостью приняла его, смущённо потупив взор. По-видимому, ей всё еще было неприятно сознавать, что именно она стала причиной гибели брата Светела. Но и она и все другие понимали, что у неё в тот момент просто не было другого выхода.






