ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда в жизни все идет кувырком и посылают туда, не знаю куда, сделать то, не знаю что. Хотя обычно и просто посылают… Etcetera Оборотень "Оборотни бывают разные." Знаток оборотней. Вот уж за что ненавижу позднюю осень, так это за холода, дожди и еще за то, что травы мало. А та, что осталась, вся вялая и какая-то пожухлая. Высохшая, как обертка, в которую местный торговец колбасы заворачивает. Нет, мне то что. Не есть же я ее собралась, чего б другие не намекали, но все равно смотрится премерзко. И настроение сразу какое-то паршивое становится. Опять весны ждать. В пивную я вошла, уже полдень наступить успел, надеясь, что мой старый приятель торчит там. Деньжата мои подходили к концу, и мы с ним договаривались встретиться и подзаработать. Не слишком честным путем, но что я виновата, что большинство тех, кто может позволить себе такую покупку, не способен удержать ее в руках. Сами они виноваты. А тут и зима наступает, и проворачивать подобное дельце станет сложнее. Догнать могут. В общем, только пара седьмиц и оставалась, чтобы на хлеб с маслом себе до весны накопить. Талс Прохвост, бледный, рябой, невероятно веснушчатый парень, уже сидел за столом и ждал меня. Веснушки почему-то обсыпали его в любое время года как сыпью, так что лица за ними почти не видно. Тускло-русые лохмы, косая сажень в плечах, по крайне мере, он сам в это верит. Угу, но сам такой костлявый и долговязый, что этого другим не видно. Когда ходит, вообще сутулится и будто по земле стелится. Лишнее внимание, оно ему ни к чему. Судя по немного окосевшему взгляду, ждал давно и не меньше трех кружек выдул. — Какого лешего? Я ж говорила не больше двух!! Он вздрогнул. Смотря в кружку, даже не заметил, как я подошла. Зоркий глаз, чуткое ухо и куча других добродетелей. — Ты мне чего матушка? Я могу бочку выпить и не захмелею. Главное, сама не пей как лошадь. — гыгыкнул он. Я даже не обиделась. Шуточки у нег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не оборотень? Я больше не оборотень??

Раньше я часто мечтала избавиться от этого проклятья. Но с тех пор, как оно начало приносить деньги, перестала.

— Сволочь!! Я то тебе чего сделала? Придурок, зачем ты ее обозвал?? — я швырнула в него попавшейся под руки шишкой. Жалко камня не было. — К девицам так не обращаются, кретин!! Тебе б любая по морде дала!! По твоей тупой кошачьей морде!

Наемник с озверелой, по-другому и не скажешь, рожей обернулся ко мне.

— Слушай ты… ты не на моем месте, чтобы указывать и…

Он внезапно заткнулся. У меня медленно, но верно подгибались колени. Не хватало воздуха, я почему-то задыхалась, будто мне в легких камней напихали. Нечестно! Я упала на землю и всхлипнула. Я ударила кулаком землю, легкие ныли, и мне стало страшно, что я не могу дышать. Я умру прям здесь… Не могу. Не выходит вдохнуть.

— Эй, спокойней.

Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. Мир расплывался. И я никак не могла разглядеть их выражение. Щекам горячо, не думала, что слезы бывают такими раскаленными. Нечестно! Я прикончу их обоих! Я же никому не мешала… я была такой милой лошадкой…

— Я не знаю, что ты потеряла и как ты очутилась там, но…

Я зажмурилась и заревела, захлебываясь плачем. Самозабвенно, отрывисто, на весь лес. Мне было плевать на всех. Человекокот неожиданно сел рядом, неуверенно притянул к себе и начал укачивать меня как младенца. Мне не нужна его дурацкая, злорадная жалость, мне и так плохо. Я попыталась его пнуть. Оттолкнуть подальше.

— Да что ты понимаешь?

— Ну, тише, тише. Мы оба вернем, что потеряли. Я обещаю.

Он зачем-то прижал меня к себе, будто придушить хочет, с какой-то грубоватой жалостливой лаской. Непривычно. Мое горе безгранично, мне так плохо, что я никогда смогу его измерить. Оно как море. Оно как огромный безразмерный океан.

— Я никогда не давал обещаний напрасно. И я обещаю, что мы избавимся от проклятья, а эта сволочная фея еще получит. Слышишь? — кто б знал, что за его озверелой наемничей рожей скрывался такой жалостливый тип. Я не слушаю его, я реву. Мне больно, от рыданий мне трудно дышать. Вытирая слезы о его плечо, я тоскливо раздумывала, куда бы мне высморкаться.

Фея выкинула нас из своего замка не в самую чащобу, хотя с нее сталось бы, а почти к дороге на выход. Из чащи мы выбираемся уже через пару часов в полном молчании. Я только носом все время шмыгала. Как только ступила на разъезженную колею дороги, сразу остановилась и обернулась к лесу. Молчаливо уходят только очень воспитанные или немые люди. Волшба Асфиладелии дальше мертвячьего леса, кажись, выходить не могла, раз она и сама там заперта оказалась.

— Тупорылая фея! Сволочь! Чтоб мертвяки в твоем замке поселились.