ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Иногда в жизни все идет кувырком и посылают туда, не знаю куда, сделать то, не знаю что. Хотя обычно и просто посылают… Etcetera Оборотень "Оборотни бывают разные." Знаток оборотней. Вот уж за что ненавижу позднюю осень, так это за холода, дожди и еще за то, что травы мало. А та, что осталась, вся вялая и какая-то пожухлая. Высохшая, как обертка, в которую местный торговец колбасы заворачивает. Нет, мне то что. Не есть же я ее собралась, чего б другие не намекали, но все равно смотрится премерзко. И настроение сразу какое-то паршивое становится. Опять весны ждать. В пивную я вошла, уже полдень наступить успел, надеясь, что мой старый приятель торчит там. Деньжата мои подходили к концу, и мы с ним договаривались встретиться и подзаработать. Не слишком честным путем, но что я виновата, что большинство тех, кто может позволить себе такую покупку, не способен удержать ее в руках. Сами они виноваты. А тут и зима наступает, и проворачивать подобное дельце станет сложнее. Догнать могут. В общем, только пара седьмиц и оставалась, чтобы на хлеб с маслом себе до весны накопить. Талс Прохвост, бледный, рябой, невероятно веснушчатый парень, уже сидел за столом и ждал меня. Веснушки почему-то обсыпали его в любое время года как сыпью, так что лица за ними почти не видно. Тускло-русые лохмы, косая сажень в плечах, по крайне мере, он сам в это верит. Угу, но сам такой костлявый и долговязый, что этого другим не видно. Когда ходит, вообще сутулится и будто по земле стелится. Лишнее внимание, оно ему ни к чему. Судя по немного окосевшему взгляду, ждал давно и не меньше трех кружек выдул. — Какого лешего? Я ж говорила не больше двух!! Он вздрогнул. Смотря в кружку, даже не заметил, как я подошла. Зоркий глаз, чуткое ухо и куча других добродетелей. — Ты мне чего матушка? Я могу бочку выпить и не захмелею. Главное, сама не пей как лошадь. — гыгыкнул он. Я даже не обиделась. Шуточки у нег

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Обмотки на ноги настоящим сапогам не чета, земля уж инеем покрывается, и если наемник мне из жалости обувку в городе не купит, то придется либо учиться летать, либо ходить по льду. Ходить по льду… ходить по льду… лед случается, когда вода замерзает. Считай, одно и то же. Я вскочила и стала по лужам прыгать, слабый хрупкий ледок рушить.

— Сев! Зырь, как я по воде хожу!!

— Марфа, сядь на место! Ты чего? — зашипел он. Я ему свое имя не называла, а он с чего-то решил, что как фея величала, так меня на самом деле и зовут. А я не поправляла, мне вообще-то без разницы. Йин тоже не мое настоящее имя, хоть и привыкла я к нему больше всего. Просто в переводе с древнего, муторного наречия скальных троллей, так жеребят называют. Вот и привязалось с детства.

— А сестренка то братца стоит! — пробормотал кто-то в стороне. Я не обратила внимания. Чего уж там, и так напозорилась на остаток дней своих.

— Сев… Лед, вода и мы по ним ходим! — бредово звучит, но до собрата по несчастью вроде дошло, даж глаза загорелись. — Я это придумала, а значит, ты мне точно должен сапоги.

— Будут у тебя сапоги. Хоть двадцать штук!!

— Деньгами лучше отдай. — Не растерялась я.

Он сделал вид, что оглох.

— Вот морозцы, как следует вдарят, и будем ходить по воде аки посуху!! — все еще радовалась я. — Может, и все остальные загадки феи вскорости решим.

— Надеюсь. Но не особо в это верю.

Он моей радости не разделял и снова мрачно уставился в огонь. Но что с паршивого кота возьмешь. Разве что шерсти клок. Интересно, какие у него родственники и какая опасность грозит его брату? Другой бы уже в отчаянье впал или пил, не просыхая, пока с кошачьей мордой не смирится, а этот поорал, поорал часок, да успокоился. И опять к брату тащится. Видать что-то серьезное. Но по сравнению с проклятьем тупорылой волшебницы все это казалось далеким и неинтересным. Я зевнула и, кажется, даже задремала.

Мне снились тяжко надушенные цветы, которые цвели дурманным цветом. И темное близкое небо, в котором мелькали молнии. Даже дураку было бы ясно, что такие сны не к добру.

— Марфа… ты слышишь? — меня толкнули вбок. Я с трудом разлепила глаза. Интересно, сколько времени прошло? Стемнело уж совсем, люди трапезничать закончили, некоторые даже спать легли, а я башкой у него на коленях валяюсь, курткой прикрытая.

— Слышу? Ты про что?

— Эти шорохи… кто-то к лагерю крадется.

Я прислушалась, но ничего, конечно, не разобрала в ночных звуках. Оборотничий слух с чутьем у меня полностью отрубились. А у наемника вполне могли проявиться… уши то длинные теперь, ельфы обзавидуются. Леший его знает, вдруг и вправду кто-то крадется.

— Нежить?

— Да какая нежить? — удивился он. — Разбойники. Человек пятнадцать или меньше. Сиди здесь, под телегу на всякий случай заползи, а я схожу кое-куда.