— Говорите! А о чем вы так долго в церкви беседовали в прошлое воскресенье с…
— Однако вы очень наблюдательны… Не о политике, во всяком случае… Довольно. В нашей беженской политике — только грызня да подсиживанье. Извозчичье ремесло куда чище. А вот вы — я слышал — Гофмана нам сватаете?
— Ну, знаете, я слишком малая сошка, чтобы… Но, по существу, что вы можете иметь против такой комбинации?
— А сколько он с вас возьмет? С большевиков в восемнадцатом году взял без малого треть Европейской России.
Вмешался генерал:
— Это в вас, дорогой, говорит старая психология пресловутой «союзнической верности». Довольно нам союзнички напакостили. Пора бы понять. Пусть помогает, кто может, и берет, что хочет, лишь бы помогли. В свое время всё вернем. Ведь каждый лишний день советского владычества, ох, как дорого обходится стране! — вот что учесть надо. Да к тому же — не наше с вами это дело. Про то знают те, кому ведать надлежит.
— Правильно, — отозвался один из «заводских». — Хоть с чертом, только бы…
— Союзническая верность тут, ваше превосходительство, ни при чем. Мне странною кажется только та легкость, с какою мы здесь расплачиваемся за счет России.
Генерал хотел возразить, но в это время вошел полковник Стебель, и разговор прервался.
— Что же вы это к шапочному разбору! Как жаль.
— Простите, не мог раньше.
Калниц перенес все свое внимание на вошедшего. Сосед его, дававший ранее пространные объяснения, теперь был лаконичен:
— Вот это человек!
И другие гостя отнеслись к вошедшему с особенным вниманием. Даже инвалид как-то подтянулся и стал подбирать ножом неряшливо разбросанные вокруг его прибора крошки и окурки.
— Николай Константинович, — обратился шофер к Стебелю, — поддержите меня…
— А вот дайте выпить за здоровье именинницы… В чем же дело?
— Генерал с Нарочкиным проповедают поход на Советы «хоть с чертом и какою угодно ценою». Как вы смотрите на этот вопрос?
— Совершенно отрицательно. Во-первых, я не вижу пока подходящих условий для интервенции. Зачем напрасные обольщения? Но допустим, что обстановка изменится… Несомненно, что весьма большая часть военного беженства пожелала бы пойти в поход. Вот здесь присутствующие, например, я уверен — все пошли бы…
— Если на то последует Высочайшее повеление, — перебил поручик.
Полковник усмехнулся.
— Беда в том, что ни революции, ни контрреволюции не возникают по Высочайшим повелениям… Явления эти посложнее. Но оставим этот вопрос… И уверен, что и наш «спекулянт» пошел бы, хотя он очень занят. И как образцово поставил бы он снабжение экспедиционного корпуса!..
Кубин привстал и, иронически улыбаясь, поклонился.
Из «заводского» угла прогудел басок:
— Почтить его вставаньем.






