ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Древний народ сумел спасти российский город от выброса черной энергии из преисподней. Однако силы Тьмы не оставляют надежды на реванш. Подстрекаемые темными колдунами вооруженные группы боевиков, имен... Нелюдь Алексей Селецкий ПРОЛОГ — Это не мой ребенок! Верните мне моего ребенка! — Успокойтесь, пожалуйста… — Верните моего ребенка! Верните мне моего ребенка! Говорю вам, верните мне моего ребенка! — Послушайте… — Ничего не хочу слушать! Вы подменили ребенка! Специально или по ошибке — сами разбирайтесь, а мне нужен мой ребенок! Врач, немолодая уже женщина в голубом халате, устало опустилась на кушетку. Ну и что прикажете делать? Как объяснить человеку то, что он не желает воспринимать? Не было ошибки, проверяли и перепроверяли уже второй день. Да что проверять, если еще в родильном зале все стало ясно? Конечно, все младенцы появляются на свет отнюдь не розовыми карапузами из рекламных роликов. За годы своей работы приходилось видеть всякое — и перекошенные головки у вполне нормальных новорожденных, и шестые пальцы, и много чего еще, о чем эта кричащая мамаша не догадывается. К счастью. Дети хронических алкоголиков, дети работниц химзавода, дети чернобыльцев… Последние, впрочем, в большинстве своем как раз получше, особенно сейчас. В первые годы — да, хватало отклонений. Теперь нашлись другие причины. А у этой истерички все более-менее прилично. Рефлексы новорожденного нормальные, ультразвук отклонений тоже не показал. Вот только внешность… Ну, еще зубы, пожалуй, но это бывает не так уж редко. Уши чуть заостренные — тоже могут расправиться. После родов, особенно таких тяжелых, трудно ожидать идеальной формы. Вот что не объяснить — это пропорции черепа. Глазницы слишком большие, разрез глаз странный — это уже сейчас видно. А в остальном — нормальный ребенок. Даже чем-то на мать похож. Голосом, наверное. Такой же пронзительный. Вообще с этими родителями вечные проблемы.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да уж, такое точно не забудешь…

— Поляну помню… Олег Алексеевич, а вы кто?

— Ишь ты! Так ей все сразу и скажи! Я вот еще не разобрался, кто ты. Вот это, например, твое? — на стол рядом с лампой шлепнулась толстая растрепанная тетрадь в черном виниловом переплете. Та самая.

— Мое, то есть моя. То есть не совсем моя, я ее на чердаке нашла.

— Прочитала? Понравилось?

— Прочитала… Только там не все понятно.

— Еще бы! А теперь скажи мне, Таня, — и где же этот чердак?

— У нас дома. Улица Кузнечная, четырнадцать.

— Давно нашла?

— Д-давно… В прошлом году…

— И с тех пор пытаешься все по ней делать? — Олег Алексеевич укоризненно покачал головой. — Быстро нынче у молодежи все получается. Быстро, да только не то, что надо бы.

— Ну что я сделала не так? — В глазах девушки блеснули слезы. — Что не так? Что вообще произошло? Какое вам до этого дело, в конце концов?

— В конце концов среди концов… Не обращай внимания, это я так, к слову вспомнилось. Какое дело, говоришь? Не было бы никакого — лежала бы ты сейчас рядом со своей тетрадочкой среди леса, Таня, — из-под седых бровей неожиданно грозно сверкнули глаза. — Только тетрадке не больно. Ее, как видишь, не тронули. Что не так… А чего ты вообще ожидала? Ну вот что тебя в лес понесло, а, горе ты луковое? Скажи спасибо — Михаил с ребятами неподалеку оказался. Что произошло? Лес ты разбудила своей народной самодеятельностью.

— Лес? А при чем здесь лес?

— Вот-вот. Как всегда, — старик горестно вздохнул. — И при чем здесь лес? И какая вообще разница, есть лес или его нет? Степь, горы, город, собственная комната — ни малейшей разницы. Так, что ли? А потом мы делаем гадости и удивляемся — за что нас?!

— И какую же я гадость сделала? — обиделась девушка.

— Не знаю.

— Вот видите!

— Не перебивай старших! Пока еще не знаю. Ясно одно — изрядную. Девочка, хочешь — верь, хочешь — нет, но я видывал очень многое. И этот лес, кстати, тоже. Вот… Э, да что вспоминать! И выжигали, и травили, и такой черной магией занимались, что тебя кондрашка хватила бы на месте. От одного вида. Что только не делали — все было. Для него, для леса, человек — та же букашка. Когда вредная, когда полезная — смотря как себя ведет. Приходит, уходит, не всегда его лес и заметить успевает. Значит, ты чем-то особо досадила. На моей памяти с этим лесом такого еще не случалось. А чтобы муравьи — вообще первый раз слышу. Деревья падают, бывает такое. Кружит на одном месте — это запросто. Тропинки меняет, иной раз болото под ноги подсунет…

— Олег Алексеевич… Простите, пожалуйста, что перебиваю… Вы так говорите, словно у леса руки есть.

— А зачем ему руки? — удивился старик. — Ты микробов руками ловишь? Или от простуды тебя руки лечат? Вообще, Татьяна, ты сколько классов закончила?

— Одиннадцать.

— Сейчас где-нибудь учишься?

— Поступаю.