Начальник моего отдела, был в Сочи по случаю августовской жары и графика отпусков. Поэтому справиться о причинах вызова мне было не у кого. Особенности нашего ведомства еще с суровых двадцатых годов не поощряли излишнего любопытства и откровений. Даже среди сослуживцев. Мне оставалось только ждать и, сожалея о неизвестности, я шумно вздохнул, нарушив девственную тишину приемной.
Так я провел около получаса и уже совсем было решился спросить у Марии Ивановны, сколько мне еще ждать, как где — то в углу хрюкнул допотопный динамик селектора и искаженный им до неузнаваемости голос спросил:
— Муромцев подошел?
— Да, он здесь, Василий Петрович, — тут же ответила секретарь.
— Пусть войдет, — донеслось из динамика и, вновь хрюкнув, селектор отключился.
— Войдите, — продублировала шефа Мария Ивановна, и вновь неслышно затрещала клавиатурой.
Я поднялся. Я пригладил рукой волосы и, шагнув вперед, взялся за массивную, медного вида дверную ручку.
Кабинет шефа был не очень большой, но хорошо приспособлен для рабочих встреч. Плотные шторы, притемняющие мягкий, и так уже ослабленный густыми кронами старых лип уличный свет. Старорежимный, наверное, дубовый стол с такими же стульями и неожиданно мягкий, толстый, почти домашний ковер на полу. И слабо доносящийся с улицы гул большого города. Наше управление, располагалось в относительно новом здании, тяжело раскорячившемся на стыке Большой и Малой Покровских. Эта некогда тихая и зеленая улица в самом центре города, стала теперь шумной, пыльной. Постоянно задыхающейся от обилия автомашин. Отсюда и постоянный шумовой фон. Даже в генеральском кабинете.
Данилов наконец-то обратил на меня свой взор. Пора было докладывать и, я уже открыл рот для стандартной фразы о прибытии такого-то по приказу того-то, но не успел.
— Проходи Сергей и присаживайся, — сказал шеф, одевая пиджак.
Несмотря на почти тропическую жару, стоящую за окнами, в кабинете было довольно прохладно.
— Да не туда, поближе.
Шеф вышел из — за стола.
— Вот сюда, — показал он на кожаный диван и пару кресел в углу кабинета. — И я с тобой присяду. Тут как будто меньше дует, — шеф недовольно покосился на щель кондиционера.
— Никак не отрегулируют, — пожаловался он. — А у тебя как?
Я вспомнил свой 426 кабинет, этажом выше этого и в другом крыле здания. Усмехнулся про себя и непринужденно ответил:
— Почти так же Василий Петрович. Работа идет, вентилятор дует. Все нормально.
Все-таки умел шеф успокоить нервных сотрудников.
— Ну и ладненько, — генерал откинулся на спинку кресла, внимательно разглядывая меня из-под косматых седых бровей.
Потом спросил:
— Как продвигается дело Казимирова?
Мне сразу стало скучно. Это была больная тема. Так называемое дело Казимирова я вел уже несколько месяцев.






