ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Эти господа — летчики-испытатели, которые отправляются на тот свет… Та-на-то-нав-ты. От греческого «танатос» — смерть и «наутис» — мореплаватель. Танатонавты».В жизнь Мишеля Пэнсона — врача-реаним... Танатонавты Бернар Вербер Словарь ТАНАТОНАВТ, сущ. муж. р. (от греч. thanatos — смерть и nautis — мореплаватель). Разведчик смерти. Мне было тогда года четыре. Я тут же спросил, что значит это слово: «У.М.Е.Р.». Мать смутилась и отвела глаза, как в тот раз, когда я поинтересовался, не помогут ли мне от кашля противозачаточные пилюли. — Ну… э-э… «умер» — это значит, что его здесь больше нет. — Все равно что вышел из комнаты? — Не только из комнаты. Из дома, города, страны. — Ага, далекое путешествие? Как на каникулы? — Э-э… нет, не совсем так. Потому что, когда человек умирает, он больше не двигается. — Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как это? Пожалуй, как раз эта неудачная попытка объяснить кончину мясника Дюпона и сохранила во мне любопытство, на котором — гораздо позднее — взошли семена фантазий, посеянных Раулем Разорбаком. Во всяком случае, мне так кажется. Рассказывают, что три месяца спустя, когда пришло известие о том, что умерла моя прабабушка Аглая, я воскликнул: «И она тоже?! Ничего себе, вот уж не думал, что она на это способна!» Рассвирепевший, дико вращающий глазами прадедушка выкрикнул фразу, которую я никогда не забуду: — Ты что, не знаешь? Смерть — самое страшное, что только может случиться! Нет. Этого я не знал. — Ну… я думал, что… — стал мямлить я. — С этим не шутят! — добавил он, вколачивая слова, как гвозди. — Если есть на свете то, с чем никто не шутит, так это смерть! Потом эстафету принял отец. Все они хотели мне втолковать, что смерть — это абсолютное табу. О ней не говорят, не вспоминают, а если и произносят ее имя, то со страхом и почтением. И нельзя упоминать это слово всуе, потому что это, дескать, приносит несчастье. Меня трясли и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Да, но если ты ничего не боишься, что тебя туда толкает?

— Тайна. Потребность раскрыть тайну смерти отца и смерти вообще.

Он говорил, а его правая рука словно паук ползла по лбу. Рауль выглядел так, будто испытывал невыносимые мучения, будто его что-то грызло изнутри.

Я забеспокоился:

— Тебе что, плохо?

Он ответил не сразу. Потом, словно вспомнив, как дышать, хрипло сказал:

— Ерунда, просто мигрень. Это пройдет.

Только один раз я видел, как он страдает. Для меня Рауль всегда оставался сверхчеловеком. Учителем.

Рауль меня впечатлял. Он был старше на год, и я из кожи вылез, чтобы перепрыгнуть через класс и оказаться с ним на одной школьной скамье. Потом все стало проще. Он позволял мне списывать домашние задания, а после уроков рассказывал чудесные истории.

Никто в нашем классе не разделял моего восхищения. Учитель литературы дал Разорбаку прозвище Господин Всезнайка.

— Хватайтесь крепче за стулья. Сегодня Господин Всезнайка сдал сочинение. Обхохочетесь. Я уже объявлял тему, но повторю еще раз. Итак, «Мои идеальные каникулы». Господин Всезнайка не хочет прогуляться по берегу Тукета, побывать в Сан-Тропе и Ла-Бауле

[6]

, посетить Барселону или Лондон. Нет! Он жаждет проникнуть в страну мертвых! И шлет нам оттуда почтовые открытки!

Всеобщее оживление.

— Цитирую: «Мою барку влечет к свету. Я цепляюсь за борт, потому что огненный змей выскакивает перед носом суденышка. Богиня Нефтида советует не терять головы и придержать берет. Царица Изида протягивает мне анкх, чтобы я мог победить монстра».

Ученики гогочут, пихают друг дружку локтями, а педагог заканчивает сухим учительским тоном:

— Господин Всезнайка, мне остается только посоветовать вам найти хорошего психоаналитика. Имейте в виду, я все-таки не поставил вам ноль за сочинение. У вас один балл из двадцати, но только потому, что вы заставили меня смеяться. Между прочим, я всегда стараюсь прочесть ваши сочинения в первую очередь, потому что знаю: с вами не соскучишься. Продолжайте в том же духе, господин Разорбак, и я еще долго буду веселиться, потому что вы совершенно точно останетесь на второй год.

Рауль и глазом не моргнул. Он не реагировал на подобные замечания, особенно исходившие от людей вроде нашего учителя, к которому Рауль не питал никакого уважения. Проблемы у нас, однако, были.

Как и в большинстве школ, ученики нашего лицея были жестокими подростками. Стоило показать на кого-нибудь пальцем и заявить: вот белая ворона, как его жизнь тут же превращалась в пытку. В нашем классе заводилой был один наглый тип по имени Мартинес. Вместе с дружками он подкараулил нас у выхода.

— Царица Изида! — вопили они. — Хочешь анкхом по морде?

Я перепугался. Чтобы преодолеть страх, я сильно пнул Мартинеса, а он засветил мне кулаком по носу. Лицо тут же залила кровь.