ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Эти господа — летчики-испытатели, которые отправляются на тот свет… Та-на-то-нав-ты. От греческого «танатос» — смерть и «наутис» — мореплаватель. Танатонавты».В жизнь Мишеля Пэнсона — врача-реаним... Танатонавты Бернар Вербер Словарь ТАНАТОНАВТ, сущ. муж. р. (от греч. thanatos — смерть и nautis — мореплаватель). Разведчик смерти. Мне было тогда года четыре. Я тут же спросил, что значит это слово: «У.М.Е.Р.». Мать смутилась и отвела глаза, как в тот раз, когда я поинтересовался, не помогут ли мне от кашля противозачаточные пилюли. — Ну… э-э… «умер» — это значит, что его здесь больше нет. — Все равно что вышел из комнаты? — Не только из комнаты. Из дома, города, страны. — Ага, далекое путешествие? Как на каникулы? — Э-э… нет, не совсем так. Потому что, когда человек умирает, он больше не двигается. — Не двигается, но далеко уезжает? Обалдеть! Как это? Пожалуй, как раз эта неудачная попытка объяснить кончину мясника Дюпона и сохранила во мне любопытство, на котором — гораздо позднее — взошли семена фантазий, посеянных Раулем Разорбаком. Во всяком случае, мне так кажется. Рассказывают, что три месяца спустя, когда пришло известие о том, что умерла моя прабабушка Аглая, я воскликнул: «И она тоже?! Ничего себе, вот уж не думал, что она на это способна!» Рассвирепевший, дико вращающий глазами прадедушка выкрикнул фразу, которую я никогда не забуду: — Ты что, не знаешь? Смерть — самое страшное, что только может случиться! Нет. Этого я не знал. — Ну… я думал, что… — стал мямлить я. — С этим не шутят! — добавил он, вколачивая слова, как гвозди. — Если есть на свете то, с чем никто не шутит, так это смерть! Потом эстафету принял отец. Все они хотели мне втолковать, что смерть — это абсолютное табу. О ней не говорят, не вспоминают, а если и произносят ее имя, то со страхом и почтением. И нельзя упоминать это слово всуе, потому что это, дескать, приносит несчастье. Меня трясли и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она лучше всех знала, что и впрямь не обладала шестьюстами баллами, нужными для прекращения цикла.

— Хотелось бы реинкарнировать деревом, — объявила эктоплазма Разорбак.

— Чего?! — перепугался архангел Гавриил.

— Деревом, — твердо повторил Рауль.

Архангел Михаил попытался было его урезонить:

— Постойте-ка, вы же сами отлично знаете, что сознание эволюционирует от минерала к растению, от растения к животному, от животного к человеку. Мы резервируем такой тип регрессии только для законченных негодяев. Дерево — это же вас недостойно!

— Может быть, но я так устал! Я полностью отдаю себе отчет в своих словах, но настаиваю, чтобы вы предоставили мне такую регрессию. Даже животные и те слишком суетливы. Я хочу вернуть себе неподвижность растения. Для меня это будет не регрессией, а утешением.

— Ну что ж, если такова ваша воля… — вздохнул архангел Гавриил.

— Очень хорошо, — оживилась душа. — Давайте посмотрим, что вы можете мне предложить из растительного ассортимента. Должна найтись где-то парочка растений, прямо сейчас занятых совокуплением, — скажем, пыльца маргаритки, обволакивающая тычинку… э-э… маргаритки. Поместите меня в зернышко, клубенек, луковицу! И я всю жизнь буду тянуться к солнцу, пребывая в просветленной неподвижности. Покой, наконец-то покой!

— Но у растений не бывает целиком спокойной жизни! — воскликнул архангел Рафаил. — Их треплет ветер, объедают травоядные, заливают ливни, животные и люди топчут, даже не замечая.

— Да, но раз у растений нет нервной системы, они от этого не страдают.

Один из серафимов спроецировал пузыри с изображением растений-любовников. Все это очень поэтично. Рауль с архангелами сообща принялись их критически разглядывать.

— Эй, смотрите, вот! — показал рукой архангел Михаил. — Семечко винограда проклевывается во Франции. Это шато-икэм, великолепный сорт. Вы только посмотрите, какой благородный экземпляр! Прекрасная почва, достаточная влажность, любящие, заботливые виноградари. Да, пожалуй, это любопытная мысль — обернуться хорошей виноградной лозой.

Рауль с нежностью взирал на куст, который готов был стать его родителем. Он нашел своего будущего отца немного узловатым, но вполне симпатичным. Вот так он решил превратиться в изюм.

290. Философия индуизма

Для каждого имеется своя

Книга жизни

. Жители Востока называют такие книги «Архив хасидов». На их страницы нанесены деяния и мысли прошлых жизней каждого человека, а также жизней будущих, необходимых для умиротворения кармы. Дух может выбирать, с чего начать, с одной жизни или с другой, может даже решить оплатить долги, сделанные не в предшествующем существовании, а в жизни, прожитой, к примеру, в XVII столетии.