ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«…Лица наступающих, хорошо освещенные уличным фонарем, ясно выражали их намерения. Учитывая еще то, что они уже разгорячены кровью из разбитой губы Андрея, до ударов оставалось недолго. Несмотря на си... Бывший Виталий Дёмочка Пролог Это было похоже на приемную комиссию в театральном институте. Виталий никогда не поступал учиться и не знал, как там все происходит в действительности. Но, по его представлениям, которые складывались скорее всего из просмотра старых фильмов, примерно так там все и делалось. Только стол, с сидящими за ним «членами приемной комиссии», был не прямым, а Т-образным. И он не стоял перед их оценивающим взором и не демонстрировал свои способности. Сидя в кресле у стены и перебирая четки, он спокойно отвечал на вопросы сидящих за этим столом продюсеров, которым предложил совместную съемку следующего фильма. — А кто монтировал ваш первый фильм? — спросил один из них, представившийся Андреем Петровичем. — Сам монтировал, — ответил Виталий и, предупреждая множество вопросов по этому поводу, сразу пояснил: — Я знаю обо всех косяках и всех затянутостях. Если где-то слеплено так, значит, по-другому там сделать было нельзя из-за плохих записей. А любую затянутость я могу объяснить, если вам это интересно. Это был мой первый фильм, я преследовал им очень много целей, и любой затянутый диалог что-то значил для меня. — Я понял это в некоторых местах, — кивнул головой другой продюсер, по имени Сергей. — Например, в длинном монологе в кабинете предпринимателя, где вы говорите об отношении общества к бывшим заключенным. Ну, а как вы объясните, к примеру, титры? Они у вас очень долгие. — Здесь вообще все просто, — ответил Виталий. — Платных профессиональных актеров там было совсем немного. А моих друзей, кто когда-то сидел со мной в лагерях и имел какие-то дела, больше ста человек было. Кто-то не дожил до конца съемок, кто-то в тюрьму попал… Я не мог, чтобы их

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сколько бы не было в этой стране дураков, возвращаться на скользкую дорожку уже просто не хотелось. Улыбнувшись своим мыслям он опять включился в игру.

Слева орал благим матом Репа, который поставил на наших весь выигрыш от прошлой игры. Тогда он тоже кричал до слез, и, когда наши забили канадцам на самой последней минуте, он заплакал от счастья. Получилось, что он угадал счет.

Сейчас же, хоть времени, по хоккейным меркам было предостаточно, игра наших почти не оставляла никаких сомнений в том, что весь выигрыш Репы наши хоккеисты отбирают у него обратно и еще неизвестно, отыграется ли он в игре за третье место. Как говорится, Бог дал, Бог взял. Но Сергей не терял надежды, ведь в этой игре три гола забивали, бывало, за полторы минуты. И всем своим красноречием он подгонял наших вперед, то называя их родненькими и другими ласковыми словами, то матеря за ошибки. Финнов же, отбирающих победу и у сборной России, и у него, он от злости поносил последними словами.

— Ну что ты раком встала, шалава заграничная?! — орал он на кого-то из финских хоккеистов, упавшего на колени. — Хочешь, чтоб тебя засадили?! — и заметив оказавшегося перед лицом находящегося в партере финна нашего хоккеиста, заорал: — О! Дай ей за щеку, членососке этой!»

Слушая его, Виталий сразу вспомнил Ирину и закрыл глаза. Сцена в ее машине с Питэром опять ясно вырисовывалась в голове, все до мельчайших подробностей.

Что бы он ни делал, как бы не крутил головой и не пытался открыть глаза, видение не исчезало. Прошло уже много времени, и ему начало казаться, что он не избавится от него никогда. Вместе с появившейся от этого злостью еще и сильно забилось сердце. Вместо хоккейного матча он видел, как какой-то англичанин, о котором он почему-то все знал, на его глазах трахает прямо в рот его любимую девушку.

Он вскочил, перепрыгивая через ноги зрителей, в пять секунд выскочил с трибун в коридор и набрал по мобильнику номер Пуха.

— Володя, здорово, — дрожащим от злости голосом поздоровался он и с ходу выпалил: — Мне нужно убрать одного человека в Лондоне. Заплачу…

— Перезвони по другому номеру, — резко оборвал его московский вор и продиктовал номер.

Виталий резко стал тыкать дрожащими пальцами по кнопкам телефона, два раза набирал не тот номер и попадал в другое место.

— Ты че, рехнулся? — спросил его Пух, когда он все же дозвонился. — Без телефона нельзя дела решать? Приедь, я с тобой поговорю.

— Я далеко. Мне срочно надо, Володя. Заплачу сколько надо, — возбужденно говорил Виталий.

— Запиши номер, — помолчав, ответил Пух и продиктовал цифры: — Это Битюк. Ты называй его Володя. Он вор, из наших, так что можешь иметь с ним дело. Он тебя знает и по голосу определит, что это ты. У него пацаны есть в Лондоне, так что решай с ним.