ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«…Лица наступающих, хорошо освещенные уличным фонарем, ясно выражали их намерения. Учитывая еще то, что они уже разгорячены кровью из разбитой губы Андрея, до ударов оставалось недолго. Несмотря на си... Бывший Виталий Дёмочка Пролог Это было похоже на приемную комиссию в театральном институте. Виталий никогда не поступал учиться и не знал, как там все происходит в действительности. Но, по его представлениям, которые складывались скорее всего из просмотра старых фильмов, примерно так там все и делалось. Только стол, с сидящими за ним «членами приемной комиссии», был не прямым, а Т-образным. И он не стоял перед их оценивающим взором и не демонстрировал свои способности. Сидя в кресле у стены и перебирая четки, он спокойно отвечал на вопросы сидящих за этим столом продюсеров, которым предложил совместную съемку следующего фильма. — А кто монтировал ваш первый фильм? — спросил один из них, представившийся Андреем Петровичем. — Сам монтировал, — ответил Виталий и, предупреждая множество вопросов по этому поводу, сразу пояснил: — Я знаю обо всех косяках и всех затянутостях. Если где-то слеплено так, значит, по-другому там сделать было нельзя из-за плохих записей. А любую затянутость я могу объяснить, если вам это интересно. Это был мой первый фильм, я преследовал им очень много целей, и любой затянутый диалог что-то значил для меня. — Я понял это в некоторых местах, — кивнул головой другой продюсер, по имени Сергей. — Например, в длинном монологе в кабинете предпринимателя, где вы говорите об отношении общества к бывшим заключенным. Ну, а как вы объясните, к примеру, титры? Они у вас очень долгие. — Здесь вообще все просто, — ответил Виталий. — Платных профессиональных актеров там было совсем немного. А моих друзей, кто когда-то сидел со мной в лагерях и имел какие-то дела, больше ста человек было. Кто-то не дожил до конца съемок, кто-то в тюрьму попал… Я не мог, чтобы их

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

* * *

Сидя со своим первым удачным знакомым в ресторане, Виталий время от времени подливал ему коньяк и задавал незначительные вопросы о Москве. Так как сам не пил, он чокался с ним соком и ждал, когда он дойдет до нужной кондиции, чтобы постепенно перейти к интересующей его теме.

Во время разговора Виталий разглядывал находящуюся в ресторане публику, отмечая про себя, во что здесь одеваются и прочее, чтобы самому потом не выделяться приезжим, как возле памятника де Голлю.

Его собеседник уплетал морепродукты и рассказывал об особенностях тех или иных клубов и ресторанов, иногда обращая внимание на женщин и переводя разговор на тему досуга. Виталий расценил это как намек и, несмотря на слипающиеся глаза, в Приморье в это время было уже восемь утра, и он еще не спал, высказался по поводу «продолжения банкета» и вызова девиц. Тезка такому повороту обрадовался и, проявив интерес к Виталию, спросил:

— А, ну че там с квартирой за 150 долларов, ты так и не рассказал?

— Дали номер тетки, хозяйки. Но я че-то весь вечер звоню, никто трубку не берет.

— Вот именно, что никто не берет. Если бы ты сказал, что никого нет дома, я бы подумал, что ты конченный человек. Ты не найдешь в Москве квартиру за 150 долларов, даже за 200. Только комнату можно за эти «бабки» снять.

— А в объявлениях написано — комнаты по штукеполторы рублей.

Виталий-водитель так рассмеялся, что Бандера понял, тот уже изрядно пьян и можно переходить к главному.

— Да это же на лохов рассчитано, ты что не понял еще? — со смехом выдавливал водитель.

— Да и хрен с ними, — ответил Виталий и без подготовки перевел разговор. — А ты с кем работаешь? Кого «бомбишь»?

— Я ни с кем не работаю. Че я дурак кому-то долю отстегивать? Я сам по себе, — пьяным голосом хвалился водитель.

— А «бомбишь» кого? — спросил Бандера, предполагая, что его собеседник или сам лидер, или это просто пьяный удар кулаком в грудь. Нов любом случае местную публику он должен знать.

— А всех подряд «бомблю», — продолжал бахвалиться водитель, — кто голосует, тех и «бомблю». Я на точках не стою, по дороге езжу.

— В смысле, голосует? — удивленно переспросил Бандера. Он уже начал привыкать к московскому акценту. Но значения некоторых слов здесь тоже могут оказаться другими.

— Как, в каком смысле? Ты же говоришь тоже «бомбишь»? Коллега, говорил.

— Подожди, подожди. Че-то я ничего не понимаю. Ты мне объясни, кто голосует?

— Ну, люди голосуют на дороге. Ты че, придуриваешься, что ли?

— Голосуют, чтобы доехать? — медленно и членораздельно произнес Бандера, уже начиная понимать, почему этот тезка так недоверчиво смотрел на него в машине и спрашивал: «А ты не потеряешься?» Ведь он же не рассчитывался. А тот, видать, понял так, что рестораном и рассчитается.

— Нуда.