* * *
Сидя со своим первым удачным знакомым в ресторане, Виталий время от времени подливал ему коньяк и задавал незначительные вопросы о Москве. Так как сам не пил, он чокался с ним соком и ждал, когда он дойдет до нужной кондиции, чтобы постепенно перейти к интересующей его теме.
Во время разговора Виталий разглядывал находящуюся в ресторане публику, отмечая про себя, во что здесь одеваются и прочее, чтобы самому потом не выделяться приезжим, как возле памятника де Голлю.
Его собеседник уплетал морепродукты и рассказывал об особенностях тех или иных клубов и ресторанов, иногда обращая внимание на женщин и переводя разговор на тему досуга. Виталий расценил это как намек и, несмотря на слипающиеся глаза, в Приморье в это время было уже восемь утра, и он еще не спал, высказался по поводу «продолжения банкета» и вызова девиц. Тезка такому повороту обрадовался и, проявив интерес к Виталию, спросил:
— А, ну че там с квартирой за 150 долларов, ты так и не рассказал?
— Дали номер тетки, хозяйки. Но я че-то весь вечер звоню, никто трубку не берет.
— Вот именно, что никто не берет. Если бы ты сказал, что никого нет дома, я бы подумал, что ты конченный человек. Ты не найдешь в Москве квартиру за 150 долларов, даже за 200. Только комнату можно за эти «бабки» снять.
— А в объявлениях написано — комнаты по штукеполторы рублей.
Виталий-водитель так рассмеялся, что Бандера понял, тот уже изрядно пьян и можно переходить к главному.
— Да это же на лохов рассчитано, ты что не понял еще? — со смехом выдавливал водитель.
— Да и хрен с ними, — ответил Виталий и без подготовки перевел разговор. — А ты с кем работаешь? Кого «бомбишь»?
— Я ни с кем не работаю. Че я дурак кому-то долю отстегивать? Я сам по себе, — пьяным голосом хвалился водитель.
— А «бомбишь» кого? — спросил Бандера, предполагая, что его собеседник или сам лидер, или это просто пьяный удар кулаком в грудь. Нов любом случае местную публику он должен знать.
— А всех подряд «бомблю», — продолжал бахвалиться водитель, — кто голосует, тех и «бомблю». Я на точках не стою, по дороге езжу.
— В смысле, голосует? — удивленно переспросил Бандера. Он уже начал привыкать к московскому акценту. Но значения некоторых слов здесь тоже могут оказаться другими.
— Как, в каком смысле? Ты же говоришь тоже «бомбишь»? Коллега, говорил.
— Подожди, подожди. Че-то я ничего не понимаю. Ты мне объясни, кто голосует?
— Ну, люди голосуют на дороге. Ты че, придуриваешься, что ли?
— Голосуют, чтобы доехать? — медленно и членораздельно произнес Бандера, уже начиная понимать, почему этот тезка так недоверчиво смотрел на него в машине и спрашивал: «А ты не потеряешься?» Ведь он же не рассчитывался. А тот, видать, понял так, что рестораном и рассчитается.
— Нуда.






