Пока Том и Таня общими усилиями тянули Ульрику, а Регина толкала её снизу, Ребекка с бьющимся сердцем вглядывалась в коридор. Она пока ничего не могла рассмотреть, но шум крысиной армии явно приближался. Она ещё могла успеть, но времени было в обрез.
После того как Регина забралась наверх, Ребекка снова отказалась подниматься и указала на Саманту. Том побледнел, но не стал тратить время на пререкания, а втащил (надо сказать, не слишком бережно) наверх Саманту.
Когда Ребекка наконец ухватилась за его протянутые руки, первые крысы вбежали в зал. Том испуганно вскрикнул и ещё больше напрягся; ноги Ребекки, не находя опоры, заскользили по стене. Крысы понимали, что жертва уходит от них. Со злобным свистом они подбежали к стене, пытаясь вскарабкаться наверх, а некоторые пытались допрыгнуть до ног Ребекки. И одной крысе удалось вцепиться когтями в штанину и даже куснуть её за ногу.
Было больно, однако на этот раз на Ребекке были джинсы и острые зубы не смогли прокусить плотную ткань. Ребекка стряхнула крысу с ноги, прежде чем та попыталась укусить снова, и в следующее мгновение уже была в безопасности. Тяжело дыша, она опустилась на колени рядом с Томом. Всё завертелось вокруг неё, и она чуть не потеряла сознание от напряжения.
— Чуть было… чёрт побери… — прохрипел Том.
Он дрожал всем телом — так много сил было потрачено, чтобы втащить на карниз пятерых человек.
— Откуда… откуда только эти проклятые твари появились?
— Почему бы тебе не спросить об этом нашу ведьмочку? — фыркнула Саманта.
Она злобно сверкнула глазами в сторону Ребекки, и та снова вспомнила слова директрисы: «Не жди от неё благодарности». Постепенно до неё стало доходить, что Оса имела в виду.
Ребекка решила не отвечать на реплику Саманты — это могло бы привести к бессмысленной перепалке — и пригнулась, озабоченно вглядываясь в темноту.
Крысы по-прежнему были здесь. Некоторые пытались карабкаться по стене, другие подпрыгивали, но большинство просто сидели, враждебно глядя наверх. Ребекку охватил ужас, когда она увидела эти взгляды. В них была и безмерная ненависть, и ум, в котором этим животным нельзя отказать.
— И… и что нам теперь делать? — спросила Ульрика.
Её голос дрожал, и Ребекка, обернувшись к ней, увидела, что та больше не в силах сдерживать слёзы.
— Остаётся только ждать, — ответила Таня. — Рано или поздно эти твари уйдут. — Она робко взглянула на Ребекку: — Правда ведь?
— Конечно, — ответила та с уверенностью, которой на самом деле совсем не ощущала. Она понятия не имела, когда крысы уберутся отсюда, если они вообще намерены это сделать. Она даже не знала, почему они были здесь.
— Но ты же здесь хорошо ориентируешься, — продолжала Таня растерянно.






