— Штурмовой легион верен нам до конца, — вытянулся по стойке смирно, сидя на стуле бригаденштурмфюрер, которого все называли Гейдрих за внешнее сходство с первоисточником. Такое же вытянутое лицо с крохотными, недобрыми глазами.
— Ты забыл, что Ганс тоже штурмпионер? — Невесело усмехнулся гаулейтер.
Гейдрих не нашел что на это ответить.
— Ладно. Впадать в пораженчество преждевременно и вредно, — гаулейтер поводил ладонями по столу перед собой. — По всему видно, что открытое столкновение нужно Гансу не более чем нам. Он этого боится. Не нужна бойня и нам. Будь нас великое множество, я бы не задумываясь, приказал выжечь весь этот сброд. Но у нас на счету каждый человек. Начнем новый штурм и больших жертв не избежать. Тогда нашим врагам просто останется потом прийти сюда со своим флагом и все. Так что нам делать?
— Может в переговоры вступить? — робко пожал плечами руководитель МИД.
— С кем, с этим уродом?! — воскликнул Гейдрих. — И тем самым показать нашу слабость перед ним?
— Решение не самое удачное конечно, — вздохнул гаулейтер.
— А может… — министр иностранных дел, уже было хотел что-то сказать, но осекся.
— Говори, — главный строго посмотрел на него.
— Да нет. Это я так. Не важно… — стал отмахиваться тот.
— Что за бабская манера? — зарычал шеф гестапо. — Сказал «А», говори «Б». Или ты не доверяешь товарищам по партии? — он угрожающе прищурился. — Или ты хочешь, чтобы теперь товарищи по партии тебе не доверяли, раз уж в твоей голове рождаются мысли, которыми ты боишься с нами поделиться?
— Нет, ну… — глава МИД моментально вспотел, — Ну, может нам запросить помощь извне?
— Что? — гаулейтеру показалось, что он ослышался. Все присутствующие уставились на МИДовца.
— Ну, я имею ввиду, запросим военную помощь у Ганзы. Или кшатриев с Полиса…
— Или красных комиссаров?! — Гейдрих поднялся со стула и навис над главой МИДа. — Ты что мелешь ничтожество!
— Да я… — МИДовец совсем задергался, — Ну я имел ввиду, что сказать им, дескать, у нас мятеж сторонников войны со всем метро. Если они победят, то всем не поздоровиться. Пусть пришлют подмогу. И сами с ними в бой вступят, а мы своих солдат под пули подставлять не будем… Я это имел ввиду…
— Объявить на весь мир, что мы у себя дома не можем сохранять имперскую законность и порядок?! Да я тебя расстреляю! — заорал гаулейтер.
— Волк, я ведь…
— Господин гаулейтер!!! Меня зовут господин гаулейтер!!! — Кричал главный поднимаясь со стула. — А ну встать!
МИДовец вскочил и вытянулся по стойке смирно, с ужасом глядя на то, как Волк выдергивает из кобуры свой старенький «Люгер».
— Пошел вон отсюда, пока я не продырявил твою башку!
Министр иностранных дел, быстро, как мог на ватных от страха ногах, развернулся и засеменил к выходу.






