Вообще чтоб ни одного человека не было на пути в тоннель. И обязательно убрать проволочные заграждения и растяжки.
Комендант вытаращил глаза и огляделся. Затем снова уставился на Волка.
— Как? Но там же, за тоннелем, советы!
— Я, твою мать, знаю об этом! Выполняй приказ! Три минуты даю! — Зарычал гаулейтер.
— Слушаюсь! — недоумевающий комендант схватил одного и своих помощников за плечо и бросился прочь, увлекая того за собой.
— Гейдрих! Эй! — Волк приготовился отдать следующее распоряжение.
— Да, слушаю. — Тот быстро подошел к гаулейтеру.
— Быстро возьми за горло этих бездельников из дипломатического корпуса. Дай им охрану и немедленно отправь в Полис. Там они должны будут встретиться с консулом большевиков и передать заявление. Запомни, что сказать и вдолби им в головы до последней буквы и интонации. Мы, четвертый рейх, верны букве нашего договора о мире и ненападении с красной линией. Однако группа реакционных заговорщиков, желающих войны между нашими великими антибуржуазными режимами подняли вооруженный мятеж. Мятеж нами подавлен, однако группа бунтарей-террористов ушла от нашего правосудия в тоннель и их нападение на пограничников станции Лубянка не имеет никакого отношения к политике и намерениям четвертого рейха. Это не объявление войны, поскольку те люди не представляют четвертый рейх. Это банда распоясавшихся разбойников и их судьба, в случае их пленения, целиком и полностью принадлежит военному трибуналу красной линии. Ты все запомнил?
Гейдрих опешил и, его реакция на сказанное практически ничем не отличалась от недавней реакции коменданта.
— Прости, Волк, но как это понимать? Какое нападение на Лубянку?
— Понимание воли вождя, есть акт веры, а не логических умозаключений. — Гаулейтер хмуро посмотрел на Гейдриха, — Сомневающиеся сейчас стоят там и слушают этого ренегата Ганса. Ты недавно заявил, что штурмовой легион предан нам до конца. А ты?
— Я же с тобой с самого начала, Волк.
После этих слов гаулейтер схватил бригаденштурмфюрера за отворот его черного мундира и притянул к себе.
— Тогда выполняй приказ, — зашипел он, — А поймешь ты все позже.
— Да но… Тоннель что ведет в Полис опасен. Ты ведь знаешь. Там и обрушение может быть в любой момент. Может тогда напрямую к советам парламентеров отправить? На Охотный ряд.
— Мы уже лет десять ждем, что тоннель рухнет. И ничего. А если я правильно оцениваю обстановку и предполагаемый ход событий, то наших парламентеров Охотный ряд встретит пулеметным огнем и никакие белые флаги не помогут. Ты понял меня?
— Я понял, — Гейдрих кивнул.
— Тогда выполняй.
— Слушаюсь.
Волк проводил его взглядом и нетерпеливо поманил рукой шефа тайной полиции.
— Слушай меня внимательно, — быстро и негромко стал говорить ему гаулейтер.






