За столом не оставалось мест, но он прихватил по дороге свободный стул, подсел и с ходу начал флиртовать.
Ее, сказала актриса, покоробила такая фамильярность. Но вскоре выяснилось, что это супермен, заранее уверенный в своем полном превосходстве над окружающими. Это было смешно. И так как за столиком скучали, пережидая ливень, все были рады возможности развлечься. Тем более супермен не блистал умом и каждой очередной репликой давал новый повод для нового веселья.
А парень из кожи лез. Изображал из себя удава, смотрел тяжело и пронзительно, гипнотизировал жертву. И старался под шумок назначить свидание.
Потом ливень исчез так же неожиданно. Словно сорвали завесу. Режиссер проглотил таблетку валидола для упрочения сердечных сил и погнал всех наружу с новым энтузиазмом.
Но кафе было отрезано от внешнего мира. Для женщин по крайней мере. Возле кромки тротуара разлилась широкая грязная лужа. Она благодушно дымилась на солнце. И не было ей ни конца ни края. Женщины, как водится, завизжали, мужчины потерли затылки, а режиссер ударился в дикую ярость.
И тут отличился брюнет. Он подхватил актрису на руки и ступил в середину лужи прямо в модных туфлях под всеобщий восторг постановочной группы. Актриса только успела удержаться за его широкую, твердую шею. Будто гранитную колонну - такое было впечатление.
- Килограммчиков пятьдесят семь - шестьдесят, - произнес он, почти угадывая ее вес.
Выбравшись на тротуар, этот нахал придержал актрису на руках несколько дольше, чем разрешало приличие. И ей пришлось немного выйти из себя.
- Но завтра у Пушкина, - потребовал непрошеный кавалер, ставя тем самым условие.
- Ни в коем случае, - сказала она - Отпустите сейчас же меня.
- Ну ладно, тогда хотя бы это, - сказал он, отпустив актрису.
Он сбегал на угол в почтовый киоск и принес ту самую ее открытку.
- Только что-нибудь личное, - сказал брюнет. Вот тогда-то она и написала этот автограф. Так обстояло дело.
- Он был невысок. Словом, я ему… Ну, примерно… по брови, что ли, - произнесла актриса, припоминая, она невольно впадала в роль детектива. - Что еще? Лет двадцать семь. Он поджар. И немного похож на Бельмондо. Знаете, такой французский актер?
- То есть? - спросил Леонид, он и не слыхивал об этом Бельмондо
- Ну, словом, грубое лицо. Может быть, глаза сидят поглубже. Будто вдали, в темных норах. И нос какой-то кривой.
- Мощные брови? Мощные скулы? Так, что ли? И сломанный нос?
- Уж этого не знаю. Сломан или просто кривой, - свободно сказала актриса, сбросившая нелегкое и ответственное бремя воспоминаний.
Леонид не сумел скрыть разочарование. И всего-то!
- Разве этого мало? - забеспокоилась актриса. Она-то было раскраснелась от азарта. От удовольствия.
- Да нет, вполне достаточно. Исчерпывающие факты, - сказал Леонид, может, не совсем убедительно.






