В восемь с чем-то утра Дарья Ивановна Крылова пошла по магазинам («Каждый день хожу. За продуктами, - пояснила она. - За мясом, а потом за овощами»), а вернувшись приблизительно часа через полтора, раньше обычного («За говядиной не пошла, купила свинину, закололо в боку»), и открыв дверь, услышала в квартире тихие шаги. Это могла быть племянница Нина. «Что-то больно рано?» - крикнула старушка и так, с хозяйственной сумкой заглянула в комнату. И вот тут случилось ужасное. Кто-то крепко взял ее сзади за локти («Будто железом», - вспомнила Дарья Ивановна) и сказал: «Молчи, бабка, и не оглядывайся, не заставляй убивать». Потом сильным, твердым плечом нажал на спину, отвел в кладовку, толкнул в темноту; торопливо захлопнул дверь и добавил: «Сиди тут и не рыпайся, будет каюк». Потом еще с минуту походил вроде на цыпочках и ушел, тихо стукнув дверью. Тогда только она вышла и закричала не своим голосом.
- Страсти-то какие. Рука до сих пор болит, - закончила женщина.
Выяснив все, что можно было, Леонид сказал: «Спасибо, мамаша, отдохните здесь», - и вышел на лестничную площадку. Тут же курил собаковод. Овчарка сидела около его ноги и виновато смотрела на своего хозяина. У нее был обескураженный вид.
- Куда следы? На улицу или во двор? - спросил Леонид собаковода.
- На улицу. А там дым и копоть. И тысячи ног. Что вы хотите - Москва.
- Конечно, в лесу полегче. Особенно зимой. Пушистый нетронутый снег и единственная цепочка следов. Не следы, а загляденье - хоть сам бери вместо собаки.
- А-а, - махнул рукой собаковод. - Уйду работать к Дурову. Уж там не мучают зверье, во всяком случае. А здесь сплошная живодерня. Смотри, до чего довели собаку. До невроза. Смотреть больно.
- Леонид Михайлыч, - позвали из ограбленной квартиры.
- Мастерская работа. Асовая, - сказал работник НТО. Он стоял около двери на разостланной газете и держал в руках фотоаппарат.
- Как же он вошел, этот грабитель? - спросил Леонид, остановившись в дверях. - Входной замок целехонек. Без царапины.
- Подобрал ключ и вошел. А может, и без ключа. Поленился. Сунул грязный нестриженый ноготь - и милости просим. Замок стандартный и разработан до того, что еще удивительно, как он не отпирается просто на просьбу: «Сезам, откройся», - сказал Николай Иванович, отодвигая чемодан и пропуская Зубова.
Леонид прошел в комнату. Вокруг него сверкал яростно натертый паркетный пол.
Вернее, кусочки пола - до того комната была мала. И видно, грабитель был ловкий человек, если расхаживал тут, не оставив и заметного следа. Даже в коридоре. Хотя на тротуарах жидкая грязь, масляный коричневый кисель, попробуй сохрани чистыми туфли. Разве что пронесешься по воздуху, не касаясь земли подметкой. Но он был этакий деликатный гость. Вероятно, долго вытирал ноги у входа, уважая труд хозяйки.
- Все на месте.






