Он ожил и принялся хозяйничать за столом. Открыл банку с бычками в томате и нарезал колбасу перочинным ножом.
Сергей Сергеич отдыхал и машинально следил, как ловко летает нож над столом. Он сам выбирал в магазине этот нож для Семена.
Мастер спустился и сказал.
- И еще одна формальность. Никто меня не должен видеть. Кроме вас, ни одна душа. Иначе какая сука…
Он не закончил и взялся за стакан, но все было понятно, он мог не продолжать. Интонация была красноречивей всяких слов.
«По дороге прихвачу пистолет. На всякий случай. Как-нибудь на обратном пути», - решил Сергей Сергеич,
Этот пистолет ему подсунул один знакомый, для которого он вовсе не обязан был хранить такие опасные вещицы. Но тот подбросил и исчез. И теперь пистолет лежал за диваном, вызывая чувство тревоги. Попадется на глаза, и припишут черт знает что. Но сегодня наступил тот единственный случай, когда без пистолета, кажется, не обойтись.
Ели и пили молча. Семен пытался перевести этот деловой завтрак на рельсы заурядной пирушки, но Сергей Сергеич, давно не бравший ни капли в рот, покачал головой осуждающе. Мастер, тот был совсем непроницаем. Как будто сидел в скафандре. Закрыл все клапаны, оставил только один для пищи, и внешние звуки его не касались.
Когда Мастер, насытившись, встал из-за стола, это можно было истолковать как приказ к действию. Семен вопросительно взглянул на Сергея Сергеича, его рука с бутылкой замерла. Сергей Сергеич кивнул, и Семен с сожалением заткнул новую початую бутылку. Его глаза уже поблескивали весело. До того как его извлекли из грязи, он был выпить горазд, этот легкомысленный парень. За ним приходилось присматривать.
Ему и сейчас что-то взбрело в голову. Он подмигнул в сторону Мастера и неожиданно затянул блатную песню из своего старого репертуара, запрещенного Сергеем Сергеичем. Что-то про окурочек с отпечатком помады. Вероятно, про такой же, что лежал на подоконнике.
- Сема, - одернул Сергей Сергеич.
Мастер, который уже поставил ногу на ступеньку, обернулся и сказал:
- Не те нынче песни. Пустые. Всю классику сочинили еще тогда. При нэпе. Теперь одна смехота.
В его бесстрастном голосе прибавился еще один оттенок - сожаление. Тоска по своей легендарной молодости.
Мастер отрезал эту порцию слов и поднялся наверх. Его шаги затопали над головой.
- Ничего себе. Старый бульдог, - сказал Семен.
- Сема, так нельзя о старших, - упрекнул Сергей Сергеич своего питомца чисто в воспитательных целях.
На самом деле его обрадовало отношение Семена к Мастеру. Втайне он побаивался, что матерый волк как-то повлияет на парня и ему придется иметь дело с двумя.
- Останешься на даче, - сказал Сергей Сергеич. - И Веселова - на пушечный выстрел. Тем более нам с ним уже не по пути. Понимаешь?
- Догадываюсь. Можешь быть уверен, - ответил Семен.






