Цивилизация в долю секунды испарилась, мы летаем над океаном, не существующим на Земле, а когда приземляемся, привидениями бродим в нашем прошлом, там нас, кроме нас самих, никто не видит, по нам ездят тележки, а мы проходим сквозь стены… (Я пожал плечами.) Если этого не считать, то и вправду непонятно, с чего я взял, что мы умерли.
Она рассмеялась. «Успокойтесь, вы живы».
Мы с Лесли переглянулись и действительно почувствовали облегчение.
— Тогда где мы? — спросила Лесли. — Что с нами произошло?
— Это нельзя назвать местом, скорее это точка бесконечной перспективы, сказала Пай. — А произошло это, скорее всего, по вине электроники. Она осмотрела панель приборов. Золотая вспышка была? Интересно. Чтобы оказаться здесь, у вас был всего один шанс на триллион. — Она очаровывала нас, мы чувствовали себя с ней, как дома.
— То есть у нас всего один шанс на триллион вернуться? — спросил я. — У нас завтра встреча в Лос-Анджелесе. Мы успеем вернуться вовремя?
— Вовремя? — она повернулась к Лесли. — Ты голодна?
— Нет.
Затем ко мне. «Хочется пить?»
— Нет.
— Кака вы думаете, почему нет?
— Волнение, — предположил я, — Стресс.
— Страх! — сказала Лесли.
— Вы напуганы? — спросила Пай.
Лесли чуть-чуть подумала и ответила с улыбкой: «Уже нет. Я бы так не сказала. Не очень-то я люблю внезапные перемены».
Она повернулась ко мне. «И много топлива израсходовали?»
Стрелка стояла не шелохнувшись.
— Ни капли! — воскликнул я, внезапно догадавшись. — Ворчун не расходует топлива, а нам не хочется ни есть, ни пить потому, что голод и жажда появляются со временем, а здесь времени нет.
Пай кивнула.
— Скорость тоже зависит от времени, — сказала Лесли. — Но мы движемся.
— Вы уверены? — Пай, вопросительно изогнув свои черные брови, повернулась ко мне.
— Не смотри так на меня, — сказал я. — Мы движемся только в нашем воображении? Только в…
Пай ободряюще улыбнулась, мол, теплее-теплее, словно мы играли в угадайку.
— …в осознании мира?
Она радостно улыбнулась. «Верно! Временем вы называете ваше движение к осознанию мира. Любое событие, которое может произойти в пространстве-времени происходит сейчас, сразу, все — одновременно. Нет ни прошлого, ни будущего, только настоящее, хотя, чтобы общаться, мы говорим на пространственно-временном языке».
— Это как… — она умолкла, подыскивая сравнение, — …как в арифметике. Как только ее поймешь, становится ясно, что все задачки уже решены. Кубический корень из 6 известен, но нам потребуется то, что мы называем временем, несколько секунд, чтобы узнать, каким он всегда был и остается.
«Кубический корень 8 равен 2, — подумал я, — а 1 равен 1. Кубический корень 6? Где-то 1,8?» И, конечно же, пока я прикидывал в уме, я понял, что ответ ждал меня задолго до того, как я задался этим вопросом.
— Любое событие? — переспросила Лесли.






