ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Единственная Ричард Бах Предисловие к русскому изданию Во время нашей первой встречи нас разделял занавес — нет, не железный — это был занавес одного из лучших концертных залов лос-анджелеса, «Шрайн Одиторум». Ваши танцоры были просто великолепны! В конце выступления зал взорвался овацией, все кричали «браво», «бис», нас наполняли любовь и радость. В те дни в Америке все были без ума от твиста, — и вот вы вышли на бис и сплясали нам… Твист! Зрители хохотали до упаду — кто бы мог подумать, что такие мастера могут танцевать этот незатейливый, но чисто американский танец, да так здорово! В ответ на новый шквал аплодисментов вы подарили нам «Вирджиния рил!», Американский «казачок», и это опять тронуло наши сердца, мы поняли, что вы очень хорошо знаете нас, и мы тоже знаем вас прекрасно. Мы вскочили, плача от радости и смеясь. Американцы посылали воздушные поцелуи советским людям, советские — американцам. Нас объединила любовь. С этого момента мы увидели вашу красоту и элегантность, ваш юмор и обаяние. Какие бы проклятия и угрозы ни посылали друг другу лидеры наших стран… Вы стали нами, а мы — вами, у нас больше не было сомнений. С тех пор мы никогда не забывали о вас. Всякий раз, когда занавес поднимался, мы зачарованно смотрели на вас и мечтали, что придет день и занавес исчезнет, и тогда наши встречи перестанут быть мимолетными. И вот этот день настал. Исчезли стены, разделявшие нас, и мы, как близнецы, разлученные с детства, бросаемся друг к другу в объятия, смеясь и плача от радости. Мы снова вместе! Как много мы должны сказать друг другу! И все — прямо сейчас, в эту самую секунду, ведь и так уже много времени растрачено понапрасну, а слова слишком неторопливы, чтобы

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я горд за тебя потому, что знаю, ты поступаешь, как тебе сейчас кажется, лучше всего. Но я не могу гордиться тем, что, по-твоему, лучше всего добровольно вызваться идти убивать людей, расстреливать ракетами и жечь напалмом деревни, в которых мечутся перепуганные женщины и дети.

— Черта с два я это сделаю! — запальчиво заявил он. — Я буду летат на истребителе противовоздушной обороны!

Я промолчал.

— Ну, я хотел бы попасть в ПВО…

Я просто смотрел на него из темноты.

— Слушай, я служу своей стране и сделаю все, что мне только…

— Ты мог бы найти тысячи других способов послужить своей стране,

— обрезал я. — Зачем ты вообще здесь? Можешь ли ты честно признаться в этом хотя бы самому себе?

Он колебался. «Я хотел научиться летать».

— Ты умел летать еще до того, как пришел в ВВС. Ты мог бы летать на пассажирских самолетах.

— Они слишком… тихоходны.

— Не похожи на истребители с бравых плакатов вербовочных пунктов, да? Не такие, как показывают в кинобоевиках?

— Да, не такие, — признался он после долгого молчания.

— Так почему ты оказался здесь?

— Меня завораживает совершенство… — Он осекся, стараясь говорить предельно откровенно. — Меня завораживают истребители. В них есть неповторимая красота.

— Как ты понимаешь красоту?

— Красоту начинаешь чувствовать, когда… ты познаешь что-то в совершенстве. Летать на таком самолете… — Он любовно погладил крыло истребителя. — …Понимаешь, я не барахтаюсь в грязи, я не привязан к рабочему столу, домам, ни к чему на земле. Я лечу быствее звука на высоте 14 километров, там, где никогда и никто до меня не был. Какая-то частичка меня точно знает, что мы рождены для полета, говорят, что мы — беспредельны. Полнее всего я чувствую жизнь, какой она по-моему и должна быть, когда я лечу на таком вот самолете. Конечно. Именно поэтому я жаждал скорости и ослепительного блеска. Я об этом никогда не говорил, даже не думал. Просто чувствовал.

— Мне не нравится, когда на самолет навешивают бомбы, — продолжал он.Но что же я могу поделать. Без них не было бы таких прекрасных самолетов.

«А без тебя, — подумал я, — война бы умерла». Я протянул руку к истребителю. И сегодня я считаю «F-86» самым красивым на свете самолетом. «Прекрасная, — сказал я, — наживка».

— Наживка?

— Истребители — это наживка. А ты — рыбка.

— А что же тогда крючок?

— А крючок убъет тебя, когда ты его найдешь, — сказал я. — Крючок

— это то, что ты, Ричард Бах, человек, несешь личную ответственность за каждого взрослого, за каждого ребенка, которого ты убъешь при помощи этой штуковины.

— Но постой! Я за это не отвечаю, ведь не я принимаю эти решения! я только исполняю приказ…

— Ни приказы, ни служба в ВВС, ни война не могут служить оправданием.