Программирование, сьемки фильмов, коммерция, теннис, любовь к полетам, садоводство, искусство, педагогика… за каждым из призваний лежала метафора жизни, открывающая тайну строения вселенной.
— Лесли, а тебе не кажется… А мы, мы остались такими же, как и прежде?
— Не думаю, — ответила она. — Если бы мы не изменились после всего того,что случилось, мы бы… но ты имел в виду что-то другое?
— Может, мы стали действительно другими, — тихо сказал я. — Посмотри на людей вокруг.
Она принялась рассматривать посетителей ресторана.
— Может быть, он начнет исчезать, но…
— …мы здесь знаем всех, — подсказал я.
За соседним столиком сидела вьетнамка, благодарная доброй жестокой ненавистной и любимой Америке, полная гордости за своих дочек, лучших учениц в колледже. Мы ее понимали и гордились вместе а ней, гордились тем, что она сумела осуществить свои мечты.
А напротив четверо юнцов хохотали и хлопали друг друга по широким спинам. Они не замечали никого, кроме себя, но мечтали, чтобы на них обратили внимание, хотя сами об этом и не догадывались. Переходный возраст так болезненно тянется, что мы сами его еще не забыли, и понять этих ребят нам было очень легко.
За столиком в углу тихонько переговаривалась парочка опрятно одетых старичков. Им было что вспомнить в жизни, как приятно нам было разделить их радость, что она прошла не напрасно, и подумать о будущем, известном им одним.
— Очень странное чувство, — сказал я.
— У меня тоже, — подтвердила Лесли. — А раньше такого не было?
Во время медитации, подумал я, чувствовалось какое-то космическое единство. Но я впервые ощутил себя единым целым с окружающими меня людьми, сидя сейчас в ресторане.
— Нет, никогда.
В моей памяти ожили смутные воспоминания далекого прошлого, и, несмотря на все видимые различия между бесчисленным множеством людей, приходивших на Землю за эти годы, я ощутил, что связан с каждым из них тоненькой невидимой ниточкой.
Единственная жизнь, говорила Пай. С этим трудно спорить, подумал я, да и ни к чему, когда почувствуешь это сам.
Единственная. Незнакомцы исчезли. Это ведь те самые ребята, которыми мы были в юности, и те самые умудренные опытом старики, которыми мы станем? Сосредоточив на человеке любопытство своего сердца, мы перебрасываем к нему мостик через пропасть, разделяющую нас, и испытываем спокойную безмолвную радость от того, что мы — творцы неисчислимых жизней, полных приключений и жажды новых знаний.
Единственная. Все жители этого города тоже мы? Дебютанты и звезды Голливуда, торговцы наркотиками и полицейские, адвокаты и террористы и музыканты?
Новое понимание единства не покинуло нас, когда мы продолжили разговор. Это не секундное ощущение, а осознание истинной реальности.






