Из своего общего дохода в триста семьдесят тысяч ливров примерно треть она тратила на различные религиозные учреждения — не забывая коллеж иезуитов в Ажане.
Ее часто посещал король, они прогуливались по затененным аллеям парка, тянувшегося вдоль Сены, и однажды Генриху IV пришла в голову мысль посадить деревья на правом берегу реки до самой деревни Шайо.
Так родилась Аллея Королевы.
Ну а если верить Таллеману де Рео, герцогиня де Валуа «носила в это время огромный вертюгаден, весь облепленный карманами, и в каждом из них находилась коробочка с сердцем ее покойного любовника, ибо она следила за тем, чтобы после смерти их сердца были забальзамированы. На ночь она вешала этот вертюгаден на крюк, которым запирался замок у изголовья ее кровати… За исключением безумств любви, в остальном она была вполне уравновешенной женщиной».
Однажды королю пришла в голову идея устроить бал «Старый Двор», где среди прочих персонажей была представлена и королева Марго, легко узнаваемая по нелепому наряду, который она нацепляла на себя на старости лет.
Примиряясь с неизбежностью, она полагалась на свой ум, который действительно служил ей защитой. И прекрасно умела давать отпор насмешникам. «Месье де Френ-Форже, государственный секретарь, будучи однажды у нее в гостях, — пишет один из современников, — сказал ей, что не может не удивляться тому, как мужчины и женщины во времена ее молодости носили такие огромные брыжейки, не обливаясь при этом супом, и как дамы умели быть такими галантными в своих необъятных вертюгаденах. Она ничего ему не ответила, но несколько дней спустя, напялив на себя большущую брыжейку, приказала принести ей ложку с чрезвычайно длинной ручкой и стала есть какое-то жидкое блюдо, не уронив на свою брыжейку ни капли. Затем, повернувшись к месье Френ-Форже, сказала смеясь:
— Ну вот! Немного изобретательности, и можно приспособиться ко всему!
— Да-да, мадам, — ответил тот, — насчет верхнего конца я теперь спокоен.
[59]
* * *
В октябре 1606 года Марго заболела. «В это воскресенье будет как раз неделя, как я отправилась к августинцам послушать мессу, — пишет она королю, — и там вдруг меня пробрал холод, и с тех пор не прекращаются высокий жар и воспаление легких со всеми привычными в таких случаях проявлениями, болью в боку, стесненным дыханием и разламывающейся головной болью, на седьмой день прошла только боль в боку, но одышка, головные боли и жар все еще держатся…».
На двадцать второй день болезни герцогиня де Валуа сообщает Генриху IV: «Я перенесла столько кровопусканий, что, когда мне представится честь поцеловать руку Вашего Величества, думаю, вы на меня посмотрите как на анатомический экземпляр, такой у меня теперь сделался длинный нос, точь-в-точь как у моего дедушки короля».






