Однако он все же не удержался от обвинений в адрес Лотарингского дома:
— В содеянном я подозреваю господ де Гизов. Ничего не утверждая, хочу сказать, что, благодарение Богу, я давно уже знаю, что не должен страшиться ни своих врагов, ни даже смерти… И если что-то удручает меня в этом ранении, так лишь то, что сейчас я не могу доказать королю, насколько хотел бы быть ему полезен.
Невзирая на свое состояние, Колиньи не оставлял мысли о войне во Фландрии.
— Я очень желал бы, — продолжал он, — чтобы король захотел прислушаться к моим словам; речь идет о вещах, чрезвычайно для него важных, к тому же, я думаю, кроме меня, никто их ему не скажет.
Легкий на помине, на улице Бетизи в сопровождении огромного эскорта появился Карл IX со своей матерью и братьями Анжу и Алансоном, а также маршалом де Таваном, новым министром правосудия. Королевский гнев все еще не остыл:
— Ты, адмирал, — возгласил король, — принужден терпеть боль, а я принужден испытывать стыд! Но из всего этого воспоследует такое страшное мщение, что люди его вовек не забудут!
Воспользовавшись случаем, Колиньи еще раз изложил свои доводы:
— Моя верность и усердие в защите ваших интересов обязывают меня умолять вас о том, чтобы не упустить нынешний благоприятный шанс… Ваше Величество вполне ясно изложили свои намерения относительно войны во Фландрии. Но если вы ограничитесь только принятием обязательств, не доведя до конца все то, что было начато, вы подвергнете королевство большой опасности…
Ясно, что королю решительно не хотелось вступать на зыбкую почву, с которой так легко соскользнуть к конфликту с Испанией: он желал мира и потому предпочитал говорить о ранах Колиньи, дабы его успокоить:
— Вы говорите слишком горячо, и я боюсь, как бы ваше столь возбужденное состояние не пошло вам во вред. Оставьте мне позаботиться об остальном, я отомщу за ваши раны и покараю зачинщиков.
— Их не так трудно найти, — заметил Колиньи, — приметы достаточно красноречивы.
Разговор принял опасный характер, и королева Екатерина перехватила инициативу:
— Мы не должны так долго утруждать больного…
Тут же она перевела разговор на пулю, которую Амбруаз Паре извлек из раны адмирала, — ее, мол, нужно подвергнуть тщательной экспертизе, не то может получиться, как в случае с покушением Жана Польтро де Мере на герцога Франсуа де Гиза:
— Я вспоминаю, когда де Гиз был убит под Орлеаном, его доктора говорили мне, что если бы удалось извлечь пулю, то, будь она даже и отравлена, смертельного исхода удалось бы избежать.






