ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

От издателяГерои рассказов писательницы — дети и животные — поддерживают друг друга и в радости и в печали, учатся отстаивать справедливость и защищать слабых. Рассказы Илзе Лоза Приключения коротконожки В квартале появляется собака Ранним утром в одном из бедных кварталов Порту появилась собачонка, которую раньше тут никто не видел. Туловище — как цилиндр, шерстка — черный бархат, уши, коричневые и гладкие, — как два больших осенних листа. А лапы такие короткие, что казалось, она не бежит, а катится по земле. — Ну до чего забавная! — воскликнул кто-то. Швея по имени Эрмелинда знала толк в породистых собаках. Она в них разбиралась, потому что шила в зажиточных домах, где, как известно, любят держать породистых собак. Поэтому она тут же заявила с видом знатока: — Это немецкая такса. Наверное, удрала из богатого дома. Надо думать, за нее выложили кругленькую сумму. Несмотря на благородное происхождение, песику, похоже, хотелось есть, как простой дворняжке, и он отчаянно обнюхивал землю. В кварталах, где живут бедняки, одни упорно трудятся, чтобы хоть немного заработать на жизнь, а другие просят милостыню, потому что не могут найти работу или потому что в свое время ничему не выучились и теперь ни на что не годны. А есть и такие, кто считает, что, попрошайничая жить гораздо легче. Всякие люди живут в таком квартале. Есть тут и коты. Теперь они искоса поглядывали на чужака со своих крыш и подоконников. Что тут делает эта гладкая бархатная колбаска на коротких ножках, с ушами, как у слона, и с дурацкой красной лентой на шее? Здесь их место, котов! Вот они никому не в тягость, им не нужны мягкие подушки и поводок для прогулок. Если понадобится, они могут ночевать под открытым небом и добывать себе еду где придется. И всегда найдут дорогу домой. К тому же от них есть польза: они ловят мышей, этих жуликоватых нахалов, которые смеют жить в домах, да еще грызть стены и мебель.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она жила в прекрасном доме, который находился в прекрасном квартале.

Щенку она дала имя Энтони. Так звали ее жениха, за которого ей не довелось выйти замуж.

Мисс Баттеркап уложила своего Энтони на коврик в красно-белую полоску и укрыла клетчатым шотландским пледом. Вечером она всегда стелила коврик возле своей кровати и, ложась, желала Энтони спокойной ночи: «Гуд найт, дарлинг». Говорила она с ним только по-английски. Ей хотелось с самого начала приучить его к языку, который считала «настоящим», с которым не мог сравниться ни один другой язык на свете. К тому же ей стоило неимоверного труда говорить по-португальски.

Энтони рвется на свободу

Мисс Баттеркап любила не только фиолетовый цвет, ей нравился также и красный. Шторы в ее комнате были в красную и розовую клетку, покрывало на кровати — алое; в столовой лежал ковер вишневого цвета; мебель на кухне была покрашена в красно-кирпичный цвет. И как уже говорилось, ошейник и поводок для Энтони тоже были красные. Но особую слабость она питала к красивому мальчику с черными локонами, в костюмчике из красного бархата. Его изображение было на самых разных предметах в доме: на щетке для волос, на одежной щетке, на ручном зеркальце, на подносе для завтрака, на шкатулках и на коробках из-под конфет, которые ей присылали из Англии, а также на большой картине в позолоченной раме, висевшей над камином.

Однажды вечером, когда подросший и похорошевший Энтони лежал на коленях у мисс Баттеркап, сидевшей перед камином, она показала на картину и произнесла по-английски: «Энтони, дорогой, тебе нравится этот мальчик?» На Энтони ее слова не произвели ни малейшего впечатления. Какое ему дело до этого мальчишки? И потом он не разбирался в живописи.

Каждый день мисс Баттеркап во всем фиолетовом вела Энтони на прогулку. Держа его на поводке, она трижды проходила из конца в конец одну из центральных улиц города. Расписание менялось только раз в месяц, когда в установленный день мисс Баттеркап пила чай с миссис Райт, супругой консула.

Она разрешала Энтони обнюхивать стволы деревьев и поднимать возле них заднюю лапу, однако ему категорически запрещалось приближаться к оградам, воротам и особенно к другим собакам.

— Фу, Энтони, какой кошмар! — в ужасе восклицала по-английски мисс Баттеркап и изо всех сил тянула за поводок, когда Энтони принимался обнюхивать собачьи следы.

Энтони не слишком нравились эти «гигиенические» прогулки. Вот почему как-то утром, когда мисс Баттеркап срезала розы в саду перед домом, он решил улизнуть через деревянную решетку. Ему хотелось хотя бы однажды окунуться в мир, не чувствуя поводка и не слыша размеренных шагов рядом. И особенно этого ненавистного: «Энтони, какой кошмар!»

Довольный, бежал он по улицам, бесцеремонно обнюхивая заборы и ворота.