Он хорошо ее спрятал, но невольник, следивший за ним по моему тайному приказу, заметил, как он положил ее в золотую шкатулку в тайнике. Но я не осмелился бы даже войти к нему, если бы он не спал этим лотосовым сном.
Я больше чем уверен, что в этом заключен источник его силы. С ее помощью Орастес вернул ему жизнь. И с ее же помощью этот дьявол сделает из нас своих рабов, если мы не будем его остерегаться. Увези ее с собой и брось в море, как я тебе уже говорил. И запомни - это нужно сделать подальше от земли, чтобы ее не выбросил на берег прилив или шторм. Тебе уже заплачено. - Это правда, - усмехнулся собеседник. - Но, король, это же не все - ты обещал гораздо больше! Ведь мои люди тоже захотят быть вознагражденными. - Всем, кого ты мне назовешь, будет сполна уплачено, - заверил его Тараскуз. - Но лишь после того, как ты выполнишь это задание. - Хорошо. Я поеду в Зингар и сяду на корабль в Кордове, согласился тот. - В Аргос идти слишком опасно - в том краю сплошное убийство... - Меня это не интересует. Главное, чтобы ты сделал свое дело. На, держи! Конь ждет тебя во дворе. Иди, и быстрее!
И он передал ему из рук в руки какую-то вещь, как показалось Конану, блеснувшую вспышкой живого огня. Но видно ее было лишь одно мгновение. Потом человечек натянул на глаза шляпу с опущенными полями, завернулся в серый плащ и поспешно оставил Тараскуза одного. Как только дверь за ним закрылась, Конан перестал себя сдерживать - и бросился вперед, распаленный неудержимой жаждой крови. При виде врага в его логове кровь в жилах короля Акулонии вскипела, уничтожив всякую осторожность.
Тараскуз стоял, отвернувшись к дверям, когда, сорвав занавеску, как опьяненная кровью дикая кошка джунглей, в комнату ворвался Конан. Король Немедии резко повернулся на пятках, но даже не успел распознать нападавшего, когда в него уже погрузился стилет. Но уже в сам момент удара стало ясно, что он не смертелен - нога мстителя запуталась в складках сорванной занавески, и он не сумел прыгнуть вперед достаточно далеко. Клинок скользнул вбок, ударившись о ребро. Тараскуз вскрикнул.
Сила удара и тяжесть тела Конана отбросили жертву назад, на стол, отчего тот перевернулся и свеча погасла. Дерущиеся рухнули на пол, барахтаясь в портьере. Кулак короля Акулонии бил вслепую, а Тараскууз громко орал от безумного страха. Но этот страх неожиданно придал ему сил, и он вырвался из объятий Конана. Отскочив куда-то в темноту, он громко завопил: - На помощь! Стража! Аридис! Орастес! Орастес!
Конан поднялся на ноги, освободившись от шелкового полотна и отбросив перевернутый стол, и выругался с досады. Он не был знаком с планом дворца и к тому же потерял в темноте ориентировку. Где-то вдалеке все еще раздавались крики Тараскуза, а ответом на них были вопли стражи.






