Темно-синий летний костюм, туфли и сумочка в тон внезапно показались ей безвкусными. И в весе она потеряла недостаточно. По сравнению с Самантой Фелисити казалась себе толстой. Ей отчаянно захотелось стать похожей на вешалку для платьев. Недостаток элегантности портил ей настроение.
— В конце концов они успокоятся, — сказал Тони, имея в виду детей. — Ты знаешь психологию подростков. Они не хотят никаких изменений. — Фелисити взяла себя в руки. Конечно, Тони никогдане бросит ее ради Саманты. И насчет детей он прав. Она вспомнила возражения Аннабел и почувствовала себя виноватой перед Тони.
— Разумеется, успокоятся. Дай срок. Мы ведь уже говорили, что ваш развод нанес им сильную травму. Время — вот все, что им нужно, — повторила она.
Тони вздохнул.
— Боюсь, что они травмированы с самого рождения. Я знал это, но не признавался даже себе самому. Честно говоря, я вообще впервые говорю это другому человеку.
Фелисити была сбита с толку.
— Что знал? И в чем ты не признавался?
— В том, что Саманте претит материнство. Она для него не создана.
Тут у Фелисити окончательно отвисла челюсть.
— Но в таком случае почему она боролась с тобой за опеку над детьми?
Тони криво усмехнулся. Ему не хотелось вспоминать о своем бракоразводном процессе. Он отчаянно жалел, что не пришел в «Пиллсон» первым. Так называлась лондонская адвокатская контора, услугами которой воспользовалась Саманта. Тони слишком поздно увидел составленный фирмой вердикт: «Дети нуждаются в чутком, но твердом руководстве». Твердым руководство Саманты безусловно было, но вот его чуткость вызывала у Тони большие сомнения. Именно адвокаты были виноваты в том, что детей отдали Саманте. Они клюнули на образ «тяжко страдающей многодетной матери».
— У них был выбор, — грустно сказал он. — Я имею в виду детей. Они любят ее больше, чем меня. Я решил, что там, где замешаны чувства, логику искать не приходится. Особенно чувства, объединяющие мать и детей. Их труднее всего учесть.
Фелисити подумала о смешанных чувствах, которые связывали ее саму с матерью и дочерью.
— Нет, — медленно сказала она. — Ты прав, логика здесь ни при чем. Но связь между матерью и детьми есть, нравится тебе это или нет. Ты говоришь, что Саманта лишена материнского инстинкта, однако это не так.
— Надеюсь, — с сомнением пробормотал Тони.
— Хилари! — прикрикнул Тони. — Веди себя прилично! — В ответ Хилари еще раз высунула язык и скосила глаза. Никаких признаков послушания. У Фелисити сжалось сердце. Неужели Тони из тех слабовольных отцов, которые доверяют все воспитание матери? — У нее сейчас трудный возраст, — прошептал он. Прозвучало это довольно беспомощно, отчего досада Фелисити только усилилась. Она едва не выпалила, что это не оправдание, но вовремя вспомнила об Аннабел и прикусила язык.






