— Ну вот… — Наконец Фелисити отдала ему очки.
Тони взял очки, надел их, уставился на нее и сказал:
— Боже мой, да вы просто красавица. — Потом посмотрел на себя в зеркало и громко расхохотался. — Черт побери! Я выгляжу так, словно только что вышел из деревенского травмпункта. Причем далеко не лучшего.
— Я сделала все, что могла. — Фелисити с сомнением смотрела на дело своих рук. Очки выглядели очень неказисто.
Но Тони был счастлив.
— Все замечательно. Теперь я снова вижу, а это самое главное.
С этого и началась их дружба. Лишь через неделю Фелисити вспомнила, зачем она ехала на Тоттнем-корт-роуд. Она хотела купить книгу, но сделать это ей было не суждено.
Когда Фелисити рассказала матери о своем знакомстве, в котором еще не видела ничего романтического, Айрин заметила:
— Неужели ты хочешь связаться со слепым? Это было бы чертовски неудобно.
Фелисити кружилась по кухне, держа в объятиях воображаемого Тони. Он был высоким, мускулистым и восхитительно твердым. Именно таким, каким положено быть мужчине.
— Мама, не преувеличивай. Он не слепой. Всего лишь близорукий. Кажется, я в него влюблена.
— Это пройдет через неделю, — сказала мать. В ее голосе звучала надежда, что именно так и случится. Пучок седых волос неодобрительно подрагивал.
Но связывавшее их чувство не прошло. Наоборот, оно усиливалось с каждой новой встречей, и в конце концов Тони и Фелисити решили пожениться.
Уик-энд, наставший после разговора с матерью и дочерью, она провела в Черри-Триз вместе с Тони. Фелисити любила эти уик-энды. Они были только вдвоем. И даже домашняя работа была здесь в удовольствие.
Впрочем, на ее долю выпадало не так уж много.
— Ох, брось, — всегда говорил Тони. — Успеешь заняться бытом, когда мы поженимся. — И неизменно добавлял: — Все равно завтра придет миссис Бальфур.
Поскольку кухней и домом всегда занималась мать, соответствующих навыков у Фелисити не было. Поэтому она с удовольствием уступала и оставляла все как есть. Тем более что миссис Бальфур, с которой Фелисити никогда не встречалась, наводила в доме такую пугающую чистоту, что при ней даже сорняки не смели проклюнуться в цветочных горшках. Большинство уик-эндов Фелисити и Тони проводили в сельских пивных, а потом возвращались в Черри-Триз и занимались любовью. Это была настоящая идиллия.
Сейчас она лежала в объятиях Тони, положив голову ему на плечо. Они только что занимались любовью, медленно и очень тщательно. Она давно забыла, что значит чувствовать сексуальное удовлетворение. Что бы ни говорила мать о том, как трудно быть второй женой, Фелисити не хотела бы вернуться к той лишенной событий целомудренной жизни, которой она жила последние девять лет. Раньше она об этом почти не задумывалась.






