ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Романтическая Love-story. История альтерианца по имени Джим (представителя иной, не земной расы), который провёл детство на Земле, после чего был с неё похищен. Его путь на родину был трудным, ему... Грушковская Елена Странник …Что такое зов Бездны? Это леденящий восторг, трепет сердца, благоговейный ужас, молчаливое преклонение и нескончаемое удивление; это вечное стремление, непонятная тоска, мучительное беспокойство и волнующее ожидание новой встречи. Неизвестно, что сулит эта встреча — счастье и покой или же горе и страдания, но зову подвластно каждое смелое сердце; слабое и трусливое к нему глухо, оно закрывается от него суетой и мелочными страстями, оно слишком отягощено, чтобы на него откликнуться. Зов Бездны — это непреодолимое искушение, суровое испытание, бесконечный поиск, неизменная неудовлетворённость и вечный, лишающий покоя вопрос: "Что дальше?" …Бездна зовёт каждого, только не каждый откликается на её зов, и даже не каждый откликнувшийся решается в неё броситься, но её частью являются все: слышащие и не слышащие, смелые и трусливые, добрые и злые, сильные и слабые. Для всякого у неё заготовлены свои подарки и испытания; независимо от того, слышат её или нет, она слышит и видит каждого. Все мы — её часть. — По-моему, она прилетела из космоса, — предположил Нед, любитель фантастических комиксов. — А может, это какое-то секретное оружие русских, — высказался Джек. — Лучше не трогать эту штуковину. — Но надо же с ней что-то делать! Не должна же она торчать вот так посреди поля! А вдруг из неё выползет какая-нибудь гадость и всех нас сожрёт? Джек усмехнулся: — Ты ужастиков насмотрелся. Но в целом он согласился с Недом, и они уже собрались идти к мистеру Маккаллуму, хозяину фермы, чтобы сообщить о необычной находке, когда часть обшивки странного предмета вдруг с пневматическим шипением отскочила. Оба парня замерли. Из дыры в обшивке шёл зеленоватый холодный

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она позвала сестру Маргариту, сестру Бернардину и сестру Эстеллу, и пятимесячный малыш повторил фокус: он не только назвал по имени её, но и перечислил имена всех присутствующих сестёр, произнося все звуки чётко и правильно. Все сёстры чуть не попадали в обморок.

К семимесячному возрасту Джим знал около ста слов и уже мог строить простые фразы вроде "Джимми хочет кушать" или "Джимми хочет пи-пи"; когда в приют однажды приехала бездетная супружеская пара, необычный ребёнок сразу поразил их. Джону и Лилиан Гроувер было уже под сорок, но у них не было своих детей. Они поженились поздно, Джон страдал бесплодием; решение усыновить ребёнка они приняли полгода назад. У Лилиан это был второй брак, а первый распался после трагической гибели дочери: девочку сбил мотоциклист. Джон также в прошлом пережил развод, три года жил холостяком, пока не встретил Лилиан. И вот, они приехали в приют Марии Магдалины, чтобы стать любящими родителями какому-нибудь малышу. Симпатичный голубоглазый кроха сразу понравился Лилиан, а когда она спросила: "Как тебя зовут, малыш?" — ребёнок вдруг разборчиво ответил:

— Джимми!

Лилиан была удивлена: она не ожидала, что он уже умеет говорить. Когда к ней присоединился её муж Джон, Джимми посмотрел на него и сказал:

— У дяди смешная голова. (Джон уже начинал лысеть.)

В общем, Лилиан и Джон сразу же захотели усыновить Джима. Сестра Констанс, пригласив их в кабинет, с глазу на глаз предупредила их об особенности Джима, но это не напугало и не оттолкнуло Гроуверов: Джим им очень понравился. Они мужественно выдержали все превратности бюрократической волокиты, оформили все документы, и Джим уехал из приюта Марии Магдалены с мамой Лилиан и папой Джоном. Теперь его звали Джеймс Гроувер.

Медальон с изображением то ли красивой девушки, то ли симпатичного парня всегда висел над его кроваткой, и Джим любил им играть, даже не засыпал без него. В настоящей любящей семье он стал развиваться ещё быстрее: к двум годам уровень его развития был равен уровню пятилетнего. Он научился читать и писать к трём, а когда ему исполнилось шесть и его нужно было определять в школу, педагоги, разведя руками, посоветовали отправить его сразу в третий класс:

— В первом и втором классе ему будет просто нечего делать. В лучшем случае он привыкнет бить баклуши, а в худшем — вообразит себя исключительным. Впрочем, и то и другое одинаково плохо. Нужно, чтобы ему было интересно учиться, но вместе с тем он должен прилагать какие-то усилия для получения знаний, а не валять дурака. Иначе все его необычайные способности, вовремя не найдя применения, могут и угаснуть.

С программой третьего класса обычной средней школы Джим справлялся, как говорится, одной левой.