Она позвала сестру Маргариту, сестру Бернардину и сестру Эстеллу, и пятимесячный малыш повторил фокус: он не только назвал по имени её, но и перечислил имена всех присутствующих сестёр, произнося все звуки чётко и правильно. Все сёстры чуть не попадали в обморок.
К семимесячному возрасту Джим знал около ста слов и уже мог строить простые фразы вроде "Джимми хочет кушать" или "Джимми хочет пи-пи"; когда в приют однажды приехала бездетная супружеская пара, необычный ребёнок сразу поразил их. Джону и Лилиан Гроувер было уже под сорок, но у них не было своих детей. Они поженились поздно, Джон страдал бесплодием; решение усыновить ребёнка они приняли полгода назад. У Лилиан это был второй брак, а первый распался после трагической гибели дочери: девочку сбил мотоциклист. Джон также в прошлом пережил развод, три года жил холостяком, пока не встретил Лилиан. И вот, они приехали в приют Марии Магдалины, чтобы стать любящими родителями какому-нибудь малышу. Симпатичный голубоглазый кроха сразу понравился Лилиан, а когда она спросила: "Как тебя зовут, малыш?" — ребёнок вдруг разборчиво ответил:
— Джимми!
Лилиан была удивлена: она не ожидала, что он уже умеет говорить. Когда к ней присоединился её муж Джон, Джимми посмотрел на него и сказал:
— У дяди смешная голова. (Джон уже начинал лысеть.)
В общем, Лилиан и Джон сразу же захотели усыновить Джима. Сестра Констанс, пригласив их в кабинет, с глазу на глаз предупредила их об особенности Джима, но это не напугало и не оттолкнуло Гроуверов: Джим им очень понравился. Они мужественно выдержали все превратности бюрократической волокиты, оформили все документы, и Джим уехал из приюта Марии Магдалены с мамой Лилиан и папой Джоном. Теперь его звали Джеймс Гроувер.
Медальон с изображением то ли красивой девушки, то ли симпатичного парня всегда висел над его кроваткой, и Джим любил им играть, даже не засыпал без него. В настоящей любящей семье он стал развиваться ещё быстрее: к двум годам уровень его развития был равен уровню пятилетнего. Он научился читать и писать к трём, а когда ему исполнилось шесть и его нужно было определять в школу, педагоги, разведя руками, посоветовали отправить его сразу в третий класс:
— В первом и втором классе ему будет просто нечего делать. В лучшем случае он привыкнет бить баклуши, а в худшем — вообразит себя исключительным. Впрочем, и то и другое одинаково плохо. Нужно, чтобы ему было интересно учиться, но вместе с тем он должен прилагать какие-то усилия для получения знаний, а не валять дурака. Иначе все его необычайные способности, вовремя не найдя применения, могут и угаснуть.
С программой третьего класса обычной средней школы Джим справлялся, как говорится, одной левой.






