— Вам, Ирена Львовна, дома показываться больше нельзя! — обратился к Ирен Хованский. — Уезжайте из Белграда, скажем, в Стару Пазову, это четвертая остановка по железной дороге в сторону Нового Сада. Адрес я вам дам…
— Как? Сейчас и ехать? У меня с собой ничего нет! — Она потрясла кожаной сумкой. — В ней только самое ценное…
— Спасайте свою жизнь, Ирена Львовна, — произнес строго Хованский. — Дня три поживете на конспиративной квартире. Вас будут искать на старой квартире, подстерегать на вокзале. Вы знаете! Потом Николай Буйницкий сопроводит вас в Стару Пазову.
Лицо Буйницкого вытянулось, он промолчал. В Старую Пазову по поручению Алексея Алексеевича он уже ездил еще в начале войны к местному богачу-свиноторговцу и отвозил туда записку директора фирмы «Сименс», англичанина Меррилиза. На записке была одна буква К. Плотный, самодовольный Арсо Йованович снисходительно-небрежно взял ту записку и вдруг весь преобразился — вежливо, даже почтительно и услужливо пригласил Николая в дом. А затем благодаря его помощи была налажена связь с рядом интересных для дела лиц.
— А ты, Георгий, — обратился Хованский к Черемисову, — сейчас отведи Ирену Львовну на Баба-Вишнину улицу, познакомь с соседкой и расскажи в общих чертах, что ей придется делать в Старой Пазове. Завтра я зайду. Скучать вам, милая Ирена, не дадим. Уже недолго осталось ждать, немцы пакуют свои вещи! Еще грабят кого придется…
— Я слушала вчера радио. В приказе НОАЮ говорилось, что войска 2-го Украинского фронта вышли на румынско-югославскую границу. Что будет с нами, если красные придут сюда?
— Надо вам, Ирена Львовна, понять, на чьей стороне правда! Кто спасает человечество от коричневой чумы? В том числе и ваше отечество — Польшу! — сказал Хованский.
— Да кто же вы, Алексей Алексеевич? — выдавила Ирен, бледнея. — Людвиг уверен, что вы агенты Си-ай-си…
— Мы русские! Карамба! — рыкнул Черемисов…
— Людвиг Оскарович был странным в последнее время и рассказал мне много такого, что я не поверила, — вдруг заплакала Ирена.
— Завтра, Ирена Львовна, вы поплачете вдоволь, а сейчас нельзя… Пора уходить…
Уже на третий день стало известно, что Людвиг Оскарович действительно погиб под развалинами, когда пришел арестовывать Хованского.
Со слезами и с тоской, совершенно потерянная, Иреца Львовна рассказала Хованскому: за несколько дней до своей гибели Людвиг Оскарович, словно чувствуя приближающийся конец, стал с ней откровенничать.
— Вначале он речь вел о двуликом адмирале Канарисе. Еще в середине сорок второго года, когда положение адмирала пошатнулось, тот задумал превратить отдел под руководством Гелена в своего рода запасную позицию абвера.






