ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пока Алексей Хованский, уже знакомый читателю по роману «В чертополохе», борется вместе с друзьями-югославами против фашистских оккупантов, его лучший друг и бывший сослуживец Олег Чегодов, выполня... «Третья сила» Иван Васильевич Дорба Глава первая. «ОХРАННЫЙ КОРПУС» БЕЗУМНОГО ГЕНЕРАЛА Никто не бывает от природы ни высоким, ни низким — лишь собственные дела ведут человека к почету или презрению. Древнеиндийская мудрость 1 Январь 1942 года в Белграде выдался холодным и снежным. Угля не было, дрова давали только в дома, где жили немцы или высокие чиновники и штаб-офицеры генерала Недича. Жора Черемисов ухитрялся иногда раздобыть вязанку-другую дров и протапливал печи в квартире у себя и у Хованского. В комнатах было зябко и сыро. И все-таки настроение и у того, и у другого оставалось хорошим. Согревали душу добрые вести: Красная армия перешла в наступление и гонит фашистов от Москвы. Держится и Ленинград. Вступила в войну Америка. По случаю своего дня рождения Хованский ожидал гостей. Зорица испекла торт (неслыханная роскошь!) и даже покрыла его глазурью. Иван Зимовнов раздобыл две бутылки «трофейного» вина, а Черемисов — целый литр «лютой сливовицы» и копченую баранью ножку. Собраться должны были в два часа. И вдруг около полудня кто-то чужой постучал в дверь. Алексей крадучись подошел и посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояла женщина. Видимо, у нее был очень тонкий слух, потому что она, повернувшись лицом к глазку, тихо произнесла: — Алексей, генацвале, отворите, это я, Латавра. «Надежда»! Горячая волна радости в сердце охватила все существо. Алексей быстро отдвинул задвижку. — Ну вот и я, дорогой, — она, весело глядя, положила на стул узелок, протянула обе руки и окинула, как показалось Алексею, его материнским взглядом, в котором сквозили и нежность, и беспокойство, и женская ласка. А он не выпускал ее рук, смотрел в эти глаза, и ему чудилось, будто приве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Деятели из комитета наседают! Слыхал, будто Власов согласился написать письмо в Главное управление имперской безопасности, сославшись на свой разговор с Гиммлером, который обещал «не препятствовать консолидации русских»… И вроде Эбелинг договаривается с Вольфом… а меня на цугундер… Повесят! И тебя тоже, Грак! Ведь ты снабжал меня всей этой липой, — окрысился он вдруг.

Граков понял, что, если Майковский будет тонуть, он потянет его за собой.

— Какой еще липой? — стараясь показать полную невозмутимость, Граков не вставал с дивана. — Я не сомневаюсь, что Германия еще найдет силы и даст отпор Красной армии.

Майковский еще быстрее забегал по комнате, страшно разозлился и закричал:

— Что ты мелешь, Грак?! Гитлеровцев бьют на всех фронтах! Скоро сюда ворвутся советские войска!… Нас кто-нибудь да повесит… Если не фрицы, то красные…

«Уже "фрицами" величаешь», — думал Граков, попыхивая трубкой, и сердито сказал;

— Гитлер верит в победу! Ты паникуешь преждевременно! Сам же сказал, что фюрер призывает…

— Когда я это говорил? Ты что?! — совершенно озверел Майковский. — Если немцы выпустят Байдалакова, Околова и других, то они тут же с нами разделаются! Ты это понимаешь?! — И красное лицо Майковского исказилось гримасой, он упал на стул и… заплакал навзрыд. — Какое несчастье! Какое несчастье! Эбелинг тоже в панике… он палец о палец не ударит, чтобы выручить… Все на меня свалит!

— Не хнычь, как баба! — повысил голос Граков. — Придумаем, выкрутимся. Недавно я познакомился с одним человеком, он в случае чего поможет… — Граков лихорадочно соображал, что бы еще сказать Майковскому, чтобы только успокоить его… Дело принимало худой оборот, надо было сегодня или завтра бежать из Берлина или скрываться, поскольку, собственно, задание Хованского выполнено!… Став консультантом Майковского, ведущего следствие по делу НТС, Граков охотно брался «советовать», читал кипы документов, знакомился с материалами допросов Байдалакова, Поремского, Околова, видел, что те на допросах не поддаются ни на какие уловки следователя, что у них у всех есть крепкие связи в верхах Третьего рейха и они надеются выйти из-под ареста.

— Смотри только, какие сволочи, — уверял Граков Майковского. — Байдалаков искал сговора с англичанами, Околов награбил столько ценностей, увез их в Австрию и скрыл от Третьего рейха и от исполбюро.

Майковский тупо кивал головой.

— Успокойся, завтра я познакомлю тебя с одним человеком. Никакие Власовы не помогут, — убеждал Граков. — А если даже Байдалакова, Поремского и Околова выпустят из тюрьмы, то их пристрелят сами же «солидаристы». На место Байдалакова уже избрали Столыпина…

— Да? Ты в этом уверен? — обрадовался Майковский.