ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пока Алексей Хованский, уже знакомый читателю по роману «В чертополохе», борется вместе с друзьями-югославами против фашистских оккупантов, его лучший друг и бывший сослуживец Олег Чегодов, выполня... «Третья сила» Иван Васильевич Дорба Глава первая. «ОХРАННЫЙ КОРПУС» БЕЗУМНОГО ГЕНЕРАЛА Никто не бывает от природы ни высоким, ни низким — лишь собственные дела ведут человека к почету или презрению. Древнеиндийская мудрость 1 Январь 1942 года в Белграде выдался холодным и снежным. Угля не было, дрова давали только в дома, где жили немцы или высокие чиновники и штаб-офицеры генерала Недича. Жора Черемисов ухитрялся иногда раздобыть вязанку-другую дров и протапливал печи в квартире у себя и у Хованского. В комнатах было зябко и сыро. И все-таки настроение и у того, и у другого оставалось хорошим. Согревали душу добрые вести: Красная армия перешла в наступление и гонит фашистов от Москвы. Держится и Ленинград. Вступила в войну Америка. По случаю своего дня рождения Хованский ожидал гостей. Зорица испекла торт (неслыханная роскошь!) и даже покрыла его глазурью. Иван Зимовнов раздобыл две бутылки «трофейного» вина, а Черемисов — целый литр «лютой сливовицы» и копченую баранью ножку. Собраться должны были в два часа. И вдруг около полудня кто-то чужой постучал в дверь. Алексей крадучись подошел и посмотрел в глазок. На лестничной площадке стояла женщина. Видимо, у нее был очень тонкий слух, потому что она, повернувшись лицом к глазку, тихо произнесла: — Алексей, генацвале, отворите, это я, Латавра. «Надежда»! Горячая волна радости в сердце охватила все существо. Алексей быстро отдвинул задвижку. — Ну вот и я, дорогой, — она, весело глядя, положила на стул узелок, протянула обе руки и окинула, как показалось Алексею, его материнским взглядом, в котором сквозили и нежность, и беспокойство, и женская ласка. А он не выпускал ее рук, смотрел в эти глаза, и ему чудилось, будто приве

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— У вас проживает в качестве гувернантки некая Елизавета Николаевна Соколова. Я получил приказ ее арестовать и доставить к нам, а также произвести обыск в ее комнате, в помещениях, куда она имела доступ. Есть данные, что она член большевистского подпольного комитета. В Смоленске и области действуют более тридцати таких комитетов.

«Неужели, — подумал Околов, — эта женщина копалась в моих бумагах? Снимала копии? Я видел у нее ФЭД. Какой скандал! Неужели ей удалось проникнуть ко мне в сейф? Разгадать секрет шифра легко, от домашнего вора не убережешься!»

— Господин лейтенант, ее сейчас нет дома; если все то, что вы говорите, правда, нельзя позволить, чтобы она ушла. Надо быстро убрать машины от крыльца, чтобы подпольщица ничего не заподозрила. Пусть двое из ваших парней отправятся на перекресток направо, а два других — налево и берут ее. Не хотелось бы, чтобы из моего дома выводили под конвоем кого бы то ни было. На нас, «берлинцев», и без того всех собак вешают.

— Как учительница одета? Как выглядит?

— Пойдемте! — Околов пригласил лейтенанта в комнату Соколовой. — Она в синем суконном пальто и в синем берете. Выше среднего роста, пепельная блондинка, глаза серые, большие, нос прямой. Вот ее фотография. — И передал вставленную в рамку карточку, где Елизавета Николаевна была снята с детьми.

Пока лейтенант отдавал распоряжения, хлопнула наружная дверь, и Околов понял, что кто-то вышел. Он поспешил в прихожую. Там стояла Галя. На его немой вопрос она пропела:

— А Толя к товарищу пошел, я ему говорила, чтоб подождал, но разве он послушает?

Вошедший следом лейтенант, укоризненно поглядев на Околова, отдал распоряжение быстро занять в машинах посты-засады на углах и проследить, одна ли учительница, и тут же хватать ее. Снова по лестнице затопали тяжелые сапоги, а еще через минуту загудели моторы. Лейтенант с двумя помощниками принялся за обыск. Начали с мебели, открыли все ящики комода, письменного стола, тумбочки и вывалили все на пол.

— Потайных ящиков не существует. Только круглый идиот может пропустить потайной ящик, для этого нужно иметь лишь линейку, — усмехаясь, заметил гестаповец. Потом принялся осматривать стулья, кресла, ножки кровати, отыскивая следы в виде крохотных царапин, опилок, оставленных буравчиком, трещинок, зарезов ножом. С таким же вниманием они исследовали люстру, простучали пол, стены. Казалось, все было тщательным образом рассмотрено и ощупано. Оставалась полка с книгами. Принялись за книги. И в этот момент в комнату вошла Разгильдяева и уставилась испуганно на пришельцев и груду вещей.

— Что случилось? Жорж, кто эти люди и что они делают?!

— Твоя Елизавета Николаевна оказалась большевистским шпионом! — с досадой бросил Околов.