— Только что наставляла мальчика, а сама трушу! Толя и Галя — какие они разные! Неужели прав Мендель, утверждая, что наследственные факторы переходят к нам от предков в свободной независимой комбинации, образуя случайную мозаику свойств? Неужели смелым, умным, талантливым можно только родиться? Неужели нельзя воспитать в себе эти качества?»
Она миновала дом № 4, явочную квартиру подпольщиков: «Туда мне нельзя!», поглядела на темнеющее слева здание художественной галереи и свернула в глухой темный переулок. Вот и калитка. «Нужно войти во двор, повернуть направо, подняться по лестнице на второй этаж и постучать два раза по два в двустворчатую дверь», — вспоминала она…
Лестница грязная, полутемная, небольшой мрачный коридор, освещаемый тусклой, засиженной мухами пятнадцатисвечовой лампочкой, с затоптанным, давно не мытым полом, заляпанными серовато-бурыми стенами. Она подошла к облупившейся двери и прижалась к ней ухом. За дверью тихо, слишком тихо. Елизавете Николаевне почудилось даже, что кто-то стоит с той стороны двери и слушает. Ее все больше охватывал страх, казалось, беспричинный, внезапно пробудившийся, непонятный. Еще мгновение, и она повернулась бы, опрометью кинулась из дома… Но, пересилив себя, постучала два раза и потом еще два…
Дверь тут же отворила свою черную пасть, из темной прихожей послышался хриплый блеющий мужской голос, в котором звучала напряженность, а может быть, затаенное злорадство, опасение или какая-то вкрадчивость, неприятно и неожиданно режущие фальшью слух.
— Входите, пожалуйста! Вы одни?
— Вы Костя? А я Лиза! Мы с вами встречались у Егора Дуюна незадолго до его провала. Помните?
— Как же, как же, садитесь, озябли, сейчас я вас чаем напою. Устраивайтесь поудобней, посидите минуточку, я к соседке сбегаю… возьму… — Он пошарил глазами по старинному, видавшему виды дубовому буфету. — Возьму у нее заварочки! Располагайтесь, как у себя дома. — И быстро вышел.
Хлопнула дверь, и тонкий слух Елизаветы Николаевны уловил щелканье замка. Она вздрогнула и невольно подошла к окну. «Он меня запер. Не надо было мне сюда приходить!» — мелькнула у нее первая мысль, потом вспомнила, как Костя, странно сутулясь, избегая ее взгляда, нерешительно топтался на месте перед буфетом, словно выискивая повод, чтобы отлучиться, и шарил глазами по полкам…
Учительница подошла к буфету, и первое, что увидела, была железная коробочка из-под чая. Отворив ее, обнаружила недавно распечатанную пачку настоящего чая… «Откуда здесь настоящий чай?! Он меня обманул! Неужели провокатор?! А кто же еще?! Он меня запер… Бежать!» Убедившись, что дверь заперта, кинулась к окну. Рама была старинная, дубовая. Шпингалет испорчен, его заменяли большие, вбитые почти по самую головку ржавые гвозди.






