Впрочем, предателя Огнеглота, которого многие из вас знали, не жалко, а после Волшебного Языка, к счастью, осталась дочь, унаследовавшая его дар.
Тереза посмотрела на Элинор, в глазах у неё застыл ужас.
– Он лжёт! – шепнула ей Элинор, хотя и сама не могла оторвать глаз от окровавленных лохмотьев. – Он воспользовался моей выдумкой! Это не кровь, это краска, обыкновенная краска…
Но она видела, что племянница ей не верит. Она верила кровавым лоскутам, как и её дочь. Элинор поняла это по лицу Мегги. Ей очень хотелось крикнуть девочке, что Каприкорн лжёт, но пока нужно было, чтобы он продолжал верить в то, что все мертвы и никто не придёт испортить ему праздник.
– Жалкий поджигатель, хвастайся теперь своей кровавой тряпкой! – закричала она ему сквозь решётку. – Вот уж правда есть чем гордиться. Зачем тебе ещё чудовище? Вы все чудовища! Все, кто здесь сидит! Истребители книг, похитители детей!
Никто не обращал на неё внимания. Два-три чернокурточника захохотали, а Тереза подошла к решётке, обхватила пальцами тонкую проволоку и поглядела на Мегги.
Каприкорн повесил окровавленную ткань на ручку своего кресла. «Этот лоскут я уже видела! – с вызовом сказала про себя Элинор. – Они не погибли! Иначе кто же совершил поджог?» – «Пожиратель Спичек», – шепнул ей внутренний голос, но она не поддалась ему. Нет, у этой истории будет хороший конец! Иначе просто быть не может. Она никогда не любила историй с плохим концом.
ПРИЗРАК
Моё небо из меди
Земля – из стали
Луна моя – глины комок
Чума – моё солнце
Палящее в полдень
И дыхание смерти
В ночи.
У. Блейк. Вторая элегия Эниона
В книгах часто говорится о горячей ненависти. Но на празднике Каприкорна Мегги узнала, что она холодная, как ледяная рука, сдавливающая сердце и притискивающая его к рёбрам, будто сжатый кулак. Её знобило от ненависти, хотя ночь была тёплая и воздух ласкался к ней, словно желая сказать, что мир по-прежнему прекрасен, несмотря на кровавую тряпку под унизанной кольцами рукой Каприкорна.
– Что ж, об этом сказано довольно, – объявил он. – Перейдём к тому, ради чего, собственно, мы здесь собрались. Мы хотим сегодня не только наказать нескольких предателей, но и отпраздновать свидание со старым другом. Некоторые их вас, наверное, его помнят, а остальные, обещаю, никогда уже не забудут его, когда раз увидят.
Худое лицо Кокереля исказилось болезненной улыбкой. Он явно не слишком радовался предстоящему свиданию. На некоторых лицах при словах Каприкорна отразился страх.
– Что ж, довольно речей. Послушаем чтение.
Каприкорн откинулся в кресле и кивнул Сороке.
Мортола хлопнула в ладоши, и по площадке к ней заспешил Дариус. В руках у него была та самая шкатулка из комнаты Сороки. Он явно знал, что в ней находится.






