ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Спустя девять месяцев после того, как космический корабль «Чарльз Дарвин» столкнулся с неизвестным небесным телом, профессор Шаган, руководитель обсерватории Маник Майя, обнаружит что астероид Ре 3... Иной мир Герберт Циргибель Предисловие переводчика Свою работу я посвящаю экипажу космического корабля «Колумбия», трагически погибшему 1 февраля 2003 года при входе в атмосферу. Имена семерых погибших астронавтов шаттла «Колумбия» будут высечены на монументе «Зеркало Космоса» на мысе Канаверал. Для меня было бы большой честью привести эти имена здесь, ссылаясь на данные космического агенства NASA, которое готовит этот монумент. Командир корабля — Рик Д. Хасбенд, 45 лет, полковник ВВС США, был летчиком-испытателем. Аттестован для работы в NASA в 1994, Хасбенд провел более 235 часов в космосе. Вильям С. МакКоул — пилот, 41 год, летчик-испытатель. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996, МакКоул совершал свой первый полет в космос. Майкл П. Андерсон — Payload Commander, 43 года, подполковник ВВС США, пилот-инструктор и тактический офицер. Андерсон провел более 211 часов в космосе. Дэвид М. Браун — эксперт 1, 46 лет, капитан морского флота США, был морским летчиком. Аттестован для работы в NASA в апреле 1996. Браун совершал свой первый космический полет. Калпана Чаула — второй эксперт, 41 год, была космическим инженером и летным инструктором, сертифицированным Федеральным Авиационным Агенством (FAA). Аттестована для работы в NASA в декабре 1994. Чаула повела более 376 часов в космосе. Лорел Блэр Сэлтон Кларк — четвертый эксперт, 41 год, была офицером морского флота США. Аттестована для работы в NASA в апреле 1996. Кларк совершала свой первый полет в космос. Илан Рамон, Payload Specialist 1, 48 лет, полковник ВВС Израиля, был пилотом истребителем. Аттестован для работы в NASA в 1998 году. Совершал свой первый космический полет. ЗЕМЛЯ ВАС НЕ ЗАБУДЕТ! Сильвии и Юргену «Стар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Теперь они сидели в зале заседания, Нанга была обеспокоена, Шаган протрезвел после вчерашнего опьянения и все еще чувствовал себя плохо. У него болела голова, и жар подскочил до тридцати восьми. Но Шаган не хотел откладывать заседание, он лишь хотел, чтобы все было позади как можно быстрее. Возможно, Кантиль, кухарка, с ее пугающим языком и простым крестьянским разумом, могла бы спасти своего шефа от поражения сильным словцом, ведь она знала не только силу определенных кореньев против температуры, кашля и зуда пальцев ног, но и могла добиться своего своим громовым голосом. Весьма странно, но Шаган подумал о Кантиль и особенно об одной случае именно сейчас, когда Сокольников начинал заседание.

Повариха тогда только прибыла на Маник Майя, и Шаган немного показал ей обсерваторию и объяснял ей то да се. Кантиль проявляла повышенный интерес, и Шаган после каких-то ее слов счел необходимым рассказать ей немного о возникновении жизни и развитии человечества.

— Видите ли, Кантиль, — объяснил он, — с человеческим сообществом так же, как с музыкой, которая состоит из отдельных звуков. Такой звук, сыгранный на инструменте, остается звуком для себя. Но когда множество тонов объединяются в аккорд, каждый из них прекращает свою личную жизнь. Звуки затем настолько взаимопроникают друг в друга, что больше нельзя сказать: это соль, а это до. Они образуют вместе новую единицу гораздо более высокого вида, более богатую и глубокую по своей сути. Вам понятно это?

— Конечно, — усердно заверила Кантиль, — это как у нас в кампонге

. Там мы тоже сообщество.

— Превосходно, — довольно сказал Шаган, — из вашего отдельного существования вы объединились в более высокую единицу.

Все это было ясно, но после паузы Кантиль задумчиво спросила: «Одно я все же не совсем понимаю. У меня в отдельности одна голова. Куда же она денется, когда я вдруг объединюсь?

— Твоя голова, конечно, останется при тебе, — ухмыльнулся Шаган, — сообществу тоже нужна голова. Только теперь она больше не отдельная, а их много, составляющих такую голову.

После того как Кантиль поразмыслила над мудрыми словами профессора, она нерешительно сказала: «Все это хорошо, профессор, но все же есть одна загвоздка, потому что время от времени вдруг да и захочется почесать свою голову».

Это сцена пришла в голову Шагану, когда открылось заседание. Он пожелал себе красноречие Кантиль и ее чудодейственные коренья.

Простуда Шагана, конечно, не была виной тому, что его аргументов не хватило для того, чтобы убедить членов президиума и присутствующих экспертов. Недостаточная готовность принять его тезис, прежде всего имело место потому, что с момента катастрофы прошло почти десять месяцев.