ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Пустынная планета начинает потихоньку превращаться в зеленую. Девятилетние близнецы Атрейдесы, дети Муад'Диба, унаследовавшие от отца сверхспособности, находятся в опасности. Те, кто желает избавиться... Дети Дюны Фрэнк Херберт Глава 1 «Учение Муад Диба стало площадкой для появления схоластических измышлений, предрассудков и извращений. Он же учил умеренному образу жизни, философии, которая могла бы помочь человечеству решить многие проблемы, возникающие в результате постоянных изменений во Вселенной. Он говорил, что человечество все еще развивается, оно все время пребывает в этом процессе развития, который никогда не кончится. Он говорил, что это развитие влияет на изменение принципов, которые известны только вечности. Как может извращенное толкование его учения развиваться рядом с истинной сущностью?» Слова Данкана Айдахо, ментата. На красном ковре с длинным ворсом, покрывающем пол сырой пещеры, появилось пятно света. Самого источника света не было видно, только это единственное пятно на красной ворсистой поверхности. Кружок диаметром два сантиметра как будто искал что-то: он хаотично двигался, то вытягиваясь, то приобретая овальную форму. Достигнув темно-зеленого покрывала, спадающего с кровати, он подскочил вверх, скользя по складкам. Под зеленым покрывалом лежал ребенок с рыжеватыми волосами. Лицо его было все еще по-детски округлым, пухленьким и полногубым. Он не был худым — характерная черта Свободных, — но и не был рыхлым, как представители Внешнего мира. Когда свет коснулся закрытых век, маленькая фигурка под одеялом зашевелилась. Теперь слышно было только ритмичное дыхание и едва уловимое «кап-кап-кап» воды, которая капала в тазик из огромного ветряного мешка, расположенного высоко над пещерой. Снова в помещении возник свет. Его было немного больше, и он был ярче. На этот раз можно было определить его источник: фигура в капюшоне заполнила собой весь дверной

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Хара всегда была большим знатоком шутливо-вызывающей манеры разговора Свободных, и она немедленно оборвала его:

— Не насмехайся надо мной, мальчик. Возможно, ты и королевской крови, но оба мы несем клеймо, которое оставило на нас употребление меланжа. Глаза без белков. Что еще нужно Свободным более роскошного и более почетного, чем это?

Лито улыбнулся, уныло покачал головой.

— Хара, любовь моя, если бы ты была помоложе и еще не была женой Стилгара, я бы сделал тебя своей.

Хара без малейшей обиды приняла эту маленькую победу, давая знать прислуге, чтобы они готовили помещение в честь этого знаменательного события, которого все ждали в тот день.

— Завтракайте, — сказала она. — Вам сегодня потребуется много сил.

— Значит, ты считаешь, что мы недостаточно хорошо выглядим, чтобы предстать перед своей бабушкой? — спросила Ганима, с трудом произнося слова из-за битком набитого рта.

— Не бойся ее, Гани, — сказала Хара.

Лито проглотил овсяную кашу, проницательно поглядывая на Хару. Женщина от природы была дьявольски мудра, очень быстро улавливая смысл в этой игре слов. — Неужели она действительно поверит, что мы боимся ее? — спросил Лито.

— Она была нашей Преподобной Матерью, ты это знаешь. А я знаю ее методы.

— Как оделась Алия? — спросила Ганима.

— Я не видела ее, — коротко ответила Хара, отворачиваясь.

Лито и Ганима быстро переглянулись, зная о каком-то секрете, и быстро склонились к своим чашкам с завтраком. Вскоре они вышли в большой центральный зал.

Ганима заговорила на одном из древних языков, который сохранила их генетическая память:

— Итак, сегодня мы увидим нашу бабушку.

— Алию это очень беспокоит, — сказал Лито.

— Кто же захочет отказываться от такой власти? — спросила Ганима.

Лито тихо засмеялся, необычно взрослым смехом.

— Более того, глаза ее матери видят также, как и наши?

— Почему бы и нет? — спросил Лито.

— Да… Возможно, этого и боится Алия.

— Кто знает Мерзость лучше, чем сама Мерзость, — спросил Лито.

— Может быть, мы не правы, ты же понимаешь, — сказала Ганима.

— Но это не так. — И он процитировал из Книги Азхар Бене Джессерит: -Исходя из причины и жуткого опыта мы называем наперед рождение Мерзости. Потому что тот, кто знает о том, что утрачено и проклято, тот может воплотить в жизнь все самое ужасное из прошлого.

— Я знаю, как это было, — сказала Ганима. — Но если это правда, почему мы не страдаем от такого же внутреннего приступа.

— Наверно, наши родители охраняют нас от этого, — сказал Лито.

— Тогда почему никто не охраняет Алию?

— Я не знаю. Это, возможно, потому, что один из ее родителей остался среди смертных. Может быть, это все просто, потому что мы молодые и смелые. Возможно, когда мы станем старше и более циничными…

— Мы должны быть очень осторожны с нашей бабушкой, — сказала Ганима.