Что с ребенком, Алехандро? Почему ты молчишь? – встревожилась Габриэла.
– Мы потеряли его, дорогая, – вынужден был сказать ей Алехандро. – Мне так жаль!.. Успокойся, не плачь… Успокойся, моя милая…
Но Габриэла не могла сдерживать слез, а, выплакавшись, с горечью произнесла:
– Видимо, это судьба. Наш ребенок не родился оттого, что и отношения наши были только неудавшимся экспериментом.
– Габриэла, не надо больше ни о чем говорить, – предложил Алехандро. – Тебе следует отдохнуть. Постарайся уснуть, а я побуду рядом с тобой.
– Но как долго ты будешь со мной? Я знаю: ты все равно когда-нибудь уйдешь из моей жизни. Теперь это особенно очевидно. Ребенок был единственной возможностью…
– Все, помолчи, пожалуйста! – мягко, но решительно прервал ее Алехандро. – Не терзай себя понапрасну! Усни, моя хорошая!
К этому разговору они вернулись несколько дней спустя и опять по инициативе Габриэлы. Приехав домой, она решила, что лучше будет сразу расставить все по своим местам и не начинать новый, еще более двусмысленный период этой странной совместной жизни.
– Мы не можем быть вместе, Алехандро. – В больнице я об этом достаточно подумала и не нашла другого решения.
– Габриэла, но разве я не стараюсь полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь?
– В этом и заключается проблема, – печально усмехнулась Габриэла. – Любовь нельзя вызвать в себе усилием воли. Она либо есть, либо ее нет. Я знаю, ты привязан ко мне, ты испытываешь ко мне чувство уважения, но этого недостаточно. Я не хочу больше мучить тебя! Ты имеешь право быть счастливым с той, которую любишь.
– Габриэла, меня не покидает чувство вины перед тобой, – сказал Алехандро. – Я подвел тебя. Мне хотелось думать, что рядом с тобой я забуду Исамар. Но этого не произошло. Я помнил о ней, искал ее… Обманывал тебя!..
– Но я ведь тоже виновата! – возразила Габриэла. – Я знала, что ты меня не любишь, и, тем не менее, предложила тебе поселиться у меня. Потом, видя, как ты по-прежнему тянешься к Исамар, продолжала тебя удерживать возле себя. Лишь совсем недавно я поняла, насколько это было бессмысленным. И то, что ребенок не выжил, – еще одно подтверждение этой ошибки. Наши отношения изначально были обречены… Алехандро, я ни в чем тебя не упрекаю, и хотела бы, чтобы ты всегда оставался моим другом… Хорошим другом…
Габриэла умолкла, боясь расплакаться, и Алехандро тоже почувствовал комок в горле.
– Конечно, – сказал он, справившись с подступившими слезами, – мы будем друзьями. Я никогда тебя не забуду. Спасибо тебе за все, спасибо… Я только не знаю, как это воспримут дети.
– Да, мы виноваты и перед ними, – согласилась Габриэла. – Втянули их в свои отношения. Но мы успокоим их. Скажем, что будем, как и прежде, оставаться друзьями. Они поймут.






