ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере. Они встретились совсем не для того, чтобы никогда не расставаться, а чтобы уже завтра разойтись и начать новую взрослую жизнь. Каждый — св... Один день Дэвид Николс Максу и Роми, прочтите, когда вырастете. И, как всегда, Ханне Зачем нужны дни? Дни — это место, где мы живем. Они приходят и будят нас Снова и снова. Каждый день мы должны быть счастливы, Ведь где еще нам жить, как не здесь? О, ответ на этот вопрос Приносят священник и врач. В длинных пальто Они спешат к вам по полям. Филип Ларкин, Дни — На мой взгляд, твои горизонты и так чересчур широки, — заметила она и отвернулась, хотя всего на секунду. Они снова откинулись на подушку. — Вообще-то, я имела в виду не то, что ты делаешь через месяц, а будущее, совсем далекое будущее, когда тебе будет, не знаю… — Она задумалась, точно в голову ей пришла непостижимая мысль, вроде идеи существования пятого измерения. — Сорок или около того. Чем ты хочешь заниматься в сорок лет? — В сорок лет? — Казалось, сама мысль об этом представлялась ему невозможной. — Понятия не имею. Ничего, если я отвечу, что буду богатым? — Как несерьезно. — Ну, хорошо, тогда знаменитым. — Он поцеловал ее в шею. — Звучит ужасно, правда? — Не ужасно… интересно. — Интересно! — повторил он, передразнивая ее мягкий йоркширский говор. Пытается выставить ее дурочкой. Ей не впервой такое слышать: богатенькие мальчики, говорящие смешными голосами, будто акцент — это что-то чудное и старомодное. И не впервые она испытала знакомую дрожь неприязни к нему. Высвободившись из его объятий, она прислонилась спиной к холодной спинке кровати. — Да, интересно. Нам же должно быть любопытно. Столько возможностей. Помнишь, что сказал проректор? «Тысячи возможностей распахнули свои двери перед вами…» — «Это ваши имена мы увидим в завтрашних газетах…» — Сомневаюсь. — Так, значит, тебе любопытно? — Мне? Боже, нет,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А потом он пропал, и от него не было слышно ни слова, пока как-то в мае он не позвонил ей поздно вечером и еле слышно, неуверенно не произнес: «Хочешь участвовать в моем театральном кооперативе?»

У Эммы не было актерских амбиций, не слишком она любила и театр, воспринимая его всего лишь как средство передачи слов и идей. Но «Кувалда» должна была стать новым видом прогрессивного театрального кооператива, объединенного общей целью, рвением, письменным манифестом и решимостью изменить юные умы посредством искусства. Может, ей даже удастся затащить кого-нибудь в постель и перепадет немного романтики. Эмма собрала рюкзак, попрощалась со скептически настроенными родителями и села в микроавтобус с таким видом, будто намеревается участвовать в великом деле, чем-то вроде театрального эквивалента Гражданской войны в Испании при поддержке художественного совета.

Но прошло три месяца — и куда делась теплая, дружеская обстановка, ощущение социальной значимости, высоких идеалов, которые они защищают, причем себе в удовольствие? Ведь «кооператив» означает, что они должны держаться вместе. Это было написано сбоку фургончика, она сама вывела там это слово. «Ненавижу эту работу, ненавижу эту работу», — продолжал бубнить Сид. Эмма заткнула руки ушами и задала себе несколько фундаментальных вопросов.

Что я здесь делаю?

Неужели это что-то изменит?

Почему я в нижнем белье?

Что это за вонь?

Где бы я хотела сейчас оказаться?

Она хотела быть в Риме, с Декстером Мэйхью. В постели.

* * *

— Шеф-тес-бе-ри-авеню.

— Нет. Шефтс-бери. Три слога.

— Ле-се-стер-сквер.

— Ле-стер. Два слога.

— Но почему не Лесестер?

— Без понятия.

— Но ты же учитель, ты должен знать.

— Прости, — пожал плечами Декстер.

— Дурашный язык, вот что я скажу, — заявила Туве Ангстром и толкнула его в плечо.

—

Дурацкий

, а не дурашный. Впрочем, я с тобой согласен. Поэтому не надо меня бить.

— Прости, — промурлыкала Туве, целуя его в плечо, затем в шею и в губы. И в который раз Декстер подумал: как же приятно быть учителем.

Они лежали на куче подушек на полу его крошечной комнаты, выложенном терракотовой плиткой. Узкая кровать оказалась слишком мала для их забав. В проспекте международной школы по изучению английского языка имени Перси Шелли учительские комнаты описывались как помещения «не сильно удобные, с множеством малых достоинств», и, по сути, эта фраза в точности характеризовала его жилье. Его комната в историческом квартале была унылой и безликой, но из нее был выход на балкон, откуда открывался вид на живописную площадь, которая, как и все римские площади, служила одновременно и стоянкой. По утрам его будили сигнальные гудки автомобилей офисных служащих, подрезающих друг друга на выезде со своего места.