ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере. Они встретились совсем не для того, чтобы никогда не расставаться, а чтобы уже завтра разойтись и начать новую взрослую жизнь. Каждый — св... Один день Дэвид Николс Максу и Роми, прочтите, когда вырастете. И, как всегда, Ханне Зачем нужны дни? Дни — это место, где мы живем. Они приходят и будят нас Снова и снова. Каждый день мы должны быть счастливы, Ведь где еще нам жить, как не здесь? О, ответ на этот вопрос Приносят священник и врач. В длинных пальто Они спешат к вам по полям. Филип Ларкин, Дни — На мой взгляд, твои горизонты и так чересчур широки, — заметила она и отвернулась, хотя всего на секунду. Они снова откинулись на подушку. — Вообще-то, я имела в виду не то, что ты делаешь через месяц, а будущее, совсем далекое будущее, когда тебе будет, не знаю… — Она задумалась, точно в голову ей пришла непостижимая мысль, вроде идеи существования пятого измерения. — Сорок или около того. Чем ты хочешь заниматься в сорок лет? — В сорок лет? — Казалось, сама мысль об этом представлялась ему невозможной. — Понятия не имею. Ничего, если я отвечу, что буду богатым? — Как несерьезно. — Ну, хорошо, тогда знаменитым. — Он поцеловал ее в шею. — Звучит ужасно, правда? — Не ужасно… интересно. — Интересно! — повторил он, передразнивая ее мягкий йоркширский говор. Пытается выставить ее дурочкой. Ей не впервой такое слышать: богатенькие мальчики, говорящие смешными голосами, будто акцент — это что-то чудное и старомодное. И не впервые она испытала знакомую дрожь неприязни к нему. Высвободившись из его объятий, она прислонилась спиной к холодной спинке кровати. — Да, интересно. Нам же должно быть любопытно. Столько возможностей. Помнишь, что сказал проректор? «Тысячи возможностей распахнули свои двери перед вами…» — «Это ваши имена мы увидим в завтрашних газетах…» — Сомневаюсь. — Так, значит, тебе любопытно? — Мне? Боже, нет,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

—

Йоу, ребята!

И где только Скотт их находит, — хохотнул Пэдди из-за стойки бара, достаточно громко, чтобы новичок услышал.

Скотт так крепко хлопнул Иэна по плечу, что тот испугался.

— Итак, вручаю тебя Эмме, которая работает у нас дольше всех!

Услышав это, Эмма поморщилась, затем виновато улыбнулась новичку, и тот улыбнулся в ответ, крепко сжав губы, что делало его похожим на Стэна Лорела

[9]

.

— Она покажет тебе что к чему, — добавил Скотт. — На этом всё. Не забудьте! Буррито с рыбой! А теперь — музыка!

Пэдди нажал клавишу на панели забрызганного жиром магнитофона, стоявшего на стойке бара, дав начало сорокапятиминутному сборнику латиноамериканской музыки, который давно уже сидел у всех работников ресторана в печенках. Первой шла, как и следовало ожидать, «Кукарача» — песня о таракане, которую им предстояло услышать двенадцать раз за восьмичасовую смену. Эмма опустила голову, разглядывая бейсболку в своих руках. Логотип заведения — мультипликационный ослик — выпучил на нее свои глаза из-под сомбреро. Вид у ослика был такой, словно он выпил или, скорее даже, сошел с ума. Эмма нахлобучила бейсболку и медленно соскользнула с барного табурета, словно ступая в ледяную воду. Улыбаясь и смущенно засунув пальцы в карманы белоснежных джинсов, ее ждал новенький, и, глядя на него, Эмма в который раз подумала: «Куда же катится моя жизнь?»

* * *

Эмма, Эмма, Эмма. Как ты там, Эмма? Что делаешь в эту секунду? В Бомбее мы на шесть часов вперед, поэтому, наверное, ты еще лежишь в кровати, испытывая похмелье, как обычно в воскресенье утром. Если так, то просыпайся! Это Декстер!

Эмма, Эмма, Эмма. Как ты там, Эмма? Что делаешь в эту секунду? В Бомбее мы на шесть часов вперед, поэтому, наверное, ты еще лежишь в кровати, испытывая похмелье, как обычно в воскресенье утром. Если так, то просыпайся! Это Декстер!

Я пишу это письмо из дешевой ночлежки в центре Бомбея. На здешние матрасы страшно взглянуть, а еще здесь полно бешеных австралийских бэкпекеров

[10]

. В путеводителе написано, что это отель с «особой атмосферой» (читай: мышами), но в моей комнате, кроме матраса, есть еще маленький пластиковый столик у окна, а на улице настоящий потоп, льет сильнее, чем в Эдинбурге. Дождь барабанит по крыше так громко, Эм, что я едва слышу кассету, которую ты мне записала и которая, кстати, мне очень нравится, если не считать тех женских рок-групп — в конце концов, я все-таки не девчонка! Пытаюсь я читать и книги, которые ты прислала мне на Пасху, хотя должен признать, «Говардс-Энд»

[11]

идет тяжело, как будто кто-то двести страниц пьет одну чашку чая. Я все жду, когда кто-нибудь из героев выхватит нож или инопланетяне захватят землю, — но ничего такого не будет, верно? Когда ты решишь прекратить попытки сделать меня более начитанным? Надеюсь, никогда.