Жасмин болтает ножками, а он рассказывает ей о достопримечательностях:
— Вон там Эдинбургский замок, а вон вокзал. Это залив Ферт-оф-Форт, он ведет в Северное море. Где-то там Норвегия. А вон Лейт, Новый город, где я раньше жил. Двадцать лет назад, Жас. Еще в прошлом веке. Видишь тот холм с башенкой? Это Карлтон-хилл. Туда тоже можем забраться, если хочешь, попозже.
— Ты разве не устал? — спрашивает она с сарказмом.
— Я? Шутишь? Я прирожденный атлет.
Прижав кулачок к груди, Жасмин хрипит, изображая, как он поднимался в гору.
— Ах ты, проказница! — Он похватывает ее под мышками, снимает с колонны и делает вид, что собирается бросить вниз с горы, а потом кружит. Жасмин визжит и смеется.
Они спускаются вниз и находят естественное углубление в скалах с видом на город. Декстер лежит, подложив руки под голову, а Жасмин сидит рядом, ест чипсы с солью и уксусом и с огромным сосредоточением пьет через соломинку сок из маленького пакета. Солнце греет лицо Декстера, но ранний подъем берет свое, и по прошествии нескольких минут он чувствует, что вот-вот уснет.
— А Эмма тоже сюда приходила? — спрашивает Жасмин.
Декстер открывает глаза и приподнимается на локтях:
— Да. Мы были здесь вместе. Дома есть фотография. Я тебе покажу. Тогда папа еще был худым.
Жасмин надувает щеки и начинает тщательно облизывать соленые пальцы.
— Скучаешь по ней?
— Ты имеешь в виду Эмму? Конечно. Каждый день. Она была моим лучшим другом. — Он слегка толкает дочку в бок. — А почему ты спрашиваешь? Тоже скучаешь?
Жасмин сосредоточенно хмурится:
— Наверное. Мне было всего четыре года, я не так уж хорошо ее помню, только когда вижу фотографии. Помню свадьбу. Но Эмма ведь была милая, правда?
— Очень милая.
— А кто теперь твой лучший друг?
Он кладет руку ей на шею, нащупывая маленькую ямочку:
— Ты, конечно. А кто твой лучший друг?
Жасмин морщит лобик, серьезно задумавшись.
— Наверное, Фиби, — отвечает она и хочет втянуть сок через соломинку, но пакет пустой и издает неприличные звуки.
— Хватит народ пугать, — говорит Декстер, и она смеется, зажав соломинку маленькими белыми зубами. — Иди ко мне, — рычит он и притягивает дочь к себе.
Она лежит на его руке, склонив голову ему на плечо. На мгновение она замирает, и Декстер снова закрывает глаза и чувствует тепло полуденных лучей закрытыми веками.
— Чудесный день, — бормочет он. — Никакого дождя. По крайней мере, пока. — И снова его клонит в сон. Волосы Жасмин пахнут гостиничным шампунем; он чувствует шеей ее дыхание — мерное и медленное, соль и уксус — и постепенно засыпает.
Он спит примерно две минуты, а потом Жасмин толкает его в грудь своими острыми локтями:
— Пап, мне скучно. Пойдем?
* * *
Эмма и Декстер провели остаток дня на склоне холма.






