ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере. Они встретились совсем не для того, чтобы никогда не расставаться, а чтобы уже завтра разойтись и начать новую взрослую жизнь. Каждый — св... Один день Дэвид Николс Максу и Роми, прочтите, когда вырастете. И, как всегда, Ханне Зачем нужны дни? Дни — это место, где мы живем. Они приходят и будят нас Снова и снова. Каждый день мы должны быть счастливы, Ведь где еще нам жить, как не здесь? О, ответ на этот вопрос Приносят священник и врач. В длинных пальто Они спешат к вам по полям. Филип Ларкин, Дни — На мой взгляд, твои горизонты и так чересчур широки, — заметила она и отвернулась, хотя всего на секунду. Они снова откинулись на подушку. — Вообще-то, я имела в виду не то, что ты делаешь через месяц, а будущее, совсем далекое будущее, когда тебе будет, не знаю… — Она задумалась, точно в голову ей пришла непостижимая мысль, вроде идеи существования пятого измерения. — Сорок или около того. Чем ты хочешь заниматься в сорок лет? — В сорок лет? — Казалось, сама мысль об этом представлялась ему невозможной. — Понятия не имею. Ничего, если я отвечу, что буду богатым? — Как несерьезно. — Ну, хорошо, тогда знаменитым. — Он поцеловал ее в шею. — Звучит ужасно, правда? — Не ужасно… интересно. — Интересно! — повторил он, передразнивая ее мягкий йоркширский говор. Пытается выставить ее дурочкой. Ей не впервой такое слышать: богатенькие мальчики, говорящие смешными голосами, будто акцент — это что-то чудное и старомодное. И не впервые она испытала знакомую дрожь неприязни к нему. Высвободившись из его объятий, она прислонилась спиной к холодной спинке кровати. — Да, интересно. Нам же должно быть любопытно. Столько возможностей. Помнишь, что сказал проректор? «Тысячи возможностей распахнули свои двери перед вами…» — «Это ваши имена мы увидим в завтрашних газетах…» — Сомневаюсь. — Так, значит, тебе любопытно? — Мне? Боже, нет,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Жасмин болтает ножками, а он рассказывает ей о достопримечательностях:

— Вон там Эдинбургский замок, а вон вокзал. Это залив Ферт-оф-Форт, он ведет в Северное море. Где-то там Норвегия. А вон Лейт, Новый город, где я раньше жил. Двадцать лет назад, Жас. Еще в прошлом веке. Видишь тот холм с башенкой? Это Карлтон-хилл. Туда тоже можем забраться, если хочешь, попозже.

— Ты разве не устал? — спрашивает она с сарказмом.

— Я? Шутишь? Я прирожденный атлет.

Прижав кулачок к груди, Жасмин хрипит, изображая, как он поднимался в гору.

— Ах ты, проказница! — Он похватывает ее под мышками, снимает с колонны и делает вид, что собирается бросить вниз с горы, а потом кружит. Жасмин визжит и смеется.

Они спускаются вниз и находят естественное углубление в скалах с видом на город. Декстер лежит, подложив руки под голову, а Жасмин сидит рядом, ест чипсы с солью и уксусом и с огромным сосредоточением пьет через соломинку сок из маленького пакета. Солнце греет лицо Декстера, но ранний подъем берет свое, и по прошествии нескольких минут он чувствует, что вот-вот уснет.

— А Эмма тоже сюда приходила? — спрашивает Жасмин.

Декстер открывает глаза и приподнимается на локтях:

— Да. Мы были здесь вместе. Дома есть фотография. Я тебе покажу. Тогда папа еще был худым.

Жасмин надувает щеки и начинает тщательно облизывать соленые пальцы.

— Скучаешь по ней?

— Ты имеешь в виду Эмму? Конечно. Каждый день. Она была моим лучшим другом. — Он слегка толкает дочку в бок. — А почему ты спрашиваешь? Тоже скучаешь?

Жасмин сосредоточенно хмурится:

— Наверное. Мне было всего четыре года, я не так уж хорошо ее помню, только когда вижу фотографии. Помню свадьбу. Но Эмма ведь была милая, правда?

— Очень милая.

— А кто теперь твой лучший друг?

Он кладет руку ей на шею, нащупывая маленькую ямочку:

— Ты, конечно. А кто твой лучший друг?

Жасмин морщит лобик, серьезно задумавшись.

— Наверное, Фиби, — отвечает она и хочет втянуть сок через соломинку, но пакет пустой и издает неприличные звуки.

— Хватит народ пугать, — говорит Декстер, и она смеется, зажав соломинку маленькими белыми зубами. — Иди ко мне, — рычит он и притягивает дочь к себе.

Она лежит на его руке, склонив голову ему на плечо. На мгновение она замирает, и Декстер снова закрывает глаза и чувствует тепло полуденных лучей закрытыми веками.

— Чудесный день, — бормочет он. — Никакого дождя. По крайней мере, пока. — И снова его клонит в сон. Волосы Жасмин пахнут гостиничным шампунем; он чувствует шеей ее дыхание — мерное и медленное, соль и уксус — и постепенно засыпает.

Он спит примерно две минуты, а потом Жасмин толкает его в грудь своими острыми локтями:

— Пап, мне скучно. Пойдем?

* * *

Эмма и Декстер провели остаток дня на склоне холма.