ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эмма и Декстер случайно познакомились на выпускном вечере. Они встретились совсем не для того, чтобы никогда не расставаться, а чтобы уже завтра разойтись и начать новую взрослую жизнь. Каждый — св... Один день Дэвид Николс Максу и Роми, прочтите, когда вырастете. И, как всегда, Ханне Зачем нужны дни? Дни — это место, где мы живем. Они приходят и будят нас Снова и снова. Каждый день мы должны быть счастливы, Ведь где еще нам жить, как не здесь? О, ответ на этот вопрос Приносят священник и врач. В длинных пальто Они спешат к вам по полям. Филип Ларкин, Дни — На мой взгляд, твои горизонты и так чересчур широки, — заметила она и отвернулась, хотя всего на секунду. Они снова откинулись на подушку. — Вообще-то, я имела в виду не то, что ты делаешь через месяц, а будущее, совсем далекое будущее, когда тебе будет, не знаю… — Она задумалась, точно в голову ей пришла непостижимая мысль, вроде идеи существования пятого измерения. — Сорок или около того. Чем ты хочешь заниматься в сорок лет? — В сорок лет? — Казалось, сама мысль об этом представлялась ему невозможной. — Понятия не имею. Ничего, если я отвечу, что буду богатым? — Как несерьезно. — Ну, хорошо, тогда знаменитым. — Он поцеловал ее в шею. — Звучит ужасно, правда? — Не ужасно… интересно. — Интересно! — повторил он, передразнивая ее мягкий йоркширский говор. Пытается выставить ее дурочкой. Ей не впервой такое слышать: богатенькие мальчики, говорящие смешными голосами, будто акцент — это что-то чудное и старомодное. И не впервые она испытала знакомую дрожь неприязни к нему. Высвободившись из его объятий, она прислонилась спиной к холодной спинке кровати. — Да, интересно. Нам же должно быть любопытно. Столько возможностей. Помнишь, что сказал проректор? «Тысячи возможностей распахнули свои двери перед вами…» — «Это ваши имена мы увидим в завтрашних газетах…» — Сомневаюсь. — Так, значит, тебе любопытно? — Мне? Боже, нет,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По ее совету Эмма разослала письма издателям, агентам, владельцам книжных магазинов, но безуспешно. В стране царил экономический кризис, люди с мрачной решимостью держались за свои места. Она уже начала подумывать о том, чтобы продолжить образование, но студенческие гранты отменили, а плата за обучение была ей не по карману. Правда, всегда можно было устроиться куда-нибудь добровольцем, например в «Международную амнистию», но расходы на квартиру и транспорт съедали весь ее доход, а работа в «Локо Кальенте» — время и силы. У нее даже возникла благородная идея читать романы вслух слепым, но есть ли вообще такая работа — или это она видела в кино? Когда будут силы, она обязательно узнает… А пока она способна только на то, чтобы сидеть за столом и уничтожать взглядом свой обед.

Химический сыр застыл и стал похож на пластик. Во внезапном приступе отвращения она оттолкнула тарелку, порылась в сумке и достала дорогой новый блокнот в кожаной обложке с пришпиленной к ней толстой перьевой ручкой. Открыв блокнот и посмотрев на чистый лист кремово-белой бумаги, она быстро начала писать.

Начос

Во всем виноваты начос.

Дымящаяся масса, вязкая, как болото,

Болото ее жизни,

Воплощение всего, что не так

В

Ее

Жизни.

«Время перемен», — кричит голос в окне.

Там, на Кентиш-таун-роуд,

Кто-то смеется,

Но здесь, на прокуренном чердаке

Есть только начос.

Сыр, как ее жизнь,

Затвердел,

Стал холодным,

Как пластик,

И смех не доносится так высоко.

Эмма отложила ручку, отвернулась и устремила взор в потолок, словно давая кому-то шанс спрятаться. Потом снова взглянула на лист в надежде, что ее поразит гениальность написанного.

Но она лишь поежилась, раздосадованно застонала и, качая головой, принялась зачеркивать строчку за строчкой перекрестными черточками, пока стало не разглядеть ни единого слова. Вскоре чернила так пропитали бумагу, что она размякла. Эмма перевернула страницу, теперь запачканную кляксами, и прочла, что на ней написано.

Утро в Эдинбурге, 4 часа

Мы лежим на узкой кровати и

Говорим о будущем, гадаем.

Он говорит, а я смотрю и думаю:

«Красивый. — Какое глупое слово. —

Может быть, это то самое? То неуловимое чувство?»

Дрозды поют за окном,

Солнце греет шторы…

Она снова поежилась, точно заглянув под бинты, и захлопнула блокнот. Боже мой, «неуловимое чувство». В ее жизни наступил поворотный момент. Она перестала верить, что можно улучшить ситуацию, сочинив о ней стихотворение.

Отложив блокнот, она взяла вчерашнюю газету и принялась за начос, неуловимые начос, удивившись в очередной раз, каким успокаивающим эффектом обладает вредная еда.

В дверях возник Иэн:

— Тот парень опять здесь.

— Какой парень?

— Приятель твой, красавчик. И с ним девчонка.

Эмма сразу поняла, о каком парне речь.