— Вы же там ничем не занимаетесь, только целыми днями пьете минералку из бутылочек, кайфуете и копируете свою задницу на ксероксе…
— Эй, не такая уж это легкая работа, Эм…
— Если бы люди относились к профессии медсестры, или, не знаю, соцработника, или учителя с таким же уважением, как к работе на
чертовом телевидении
…
— Так стань учителем! Из тебя выйдет отличный учитель…
— Я хочу, чтобы ты пообещал никогда больше не давать своим друзьям советы насчет карьеры! — Она говорила слишком громко, почти кричала, и за ее словами последовала тишина. Почему она ведет себя так? Он же просто хочет помочь. Какая ему польза от их дружбы? Ему бы сейчас встать и уйти, она так и сделала бы на его месте. Они повернулись и одновременно взглянули друг на друга.
— Прости, — сказал он.
— Нет, это ты меня прости.
— А тебе-то за что извиняться?
— Наорала на тебя, как… сумасшедшая старая корова. Извини, я устала, у меня был неудачный день, и мне жаль, что я такая… скучная.
— Не такая уж ты и скучная.
— Нет, Декс, серьезно. Я порой сама на себя нагоняю уныние.
— Но мне с тобой не скучно. — Он взял ее руку. — И никогда не будет. Ты одна на миллион, Эм.
— Брось, я даже не одна на три.
Он слегка толкнул ее ногой:
— Эм?
— Да?
— Просто согласись со мной хоть раз, ладно? Промолчи и согласись.
Минуту они молча смотрели друг на друга. Потом он снова лег на траву; Эмма легла вслед за ним и слегка вздрогнула, обнаружив под плечами его руку. На секунду они оба почувствовали стеснение, а потом она перевернулась на бок и свернулась клубком рядом с ним. Он обнял ее крепче и заговорил где-то у нее над головой:
— Знаешь, чего я не могу понять? Столько людей вокруг постоянно твердят тебе, какая ты классная, умная, веселая, талантливая и прочее, твердят бесконечно — уж я, по крайней мере, повторяю это уже несколько лет. Так почему ты им не веришь? Почему, по-твоему, они продолжают это твердить, Эм? Или это заговор и все втайне сговорились и делают вид, что хорошо к тебе относятся?
Она прижалась лицом к плечу Декстера и поняла, что надо его остановить, иначе она расплачется.
— Ты очень славный. Но мне пора.
— Нет, побудь еще. Возьмем еще бутылку.
— Разве Наоми тебя не ждет? Наверняка у нее весь рот набит веселыми таблетками, как у маленького хомячка-торчка. — Она раздула щеки, Декстер засмеялся, и ей стало немного лучше.
Они задержались еще ненадолго, потом сходили в винный и вновь поднялись на холм, чтобы наблюдать закат над городом, пить вино и есть дорогие чипсы из большого пакета. Из зоопарка доносились странные звериные крики, и в конце концов, кроме них, на холме не осталось никого.
— Мне пора домой, — сказала она, вставая на нетвердых ногах.
— Можешь переночевать у меня.






