В прицел поймал бестолково бегающих по песчаному берегу пиндосов. Некоторые из них неорганизованно стреляли в нашу сторону. Падаль спуска в пол! Как по бочкам, короткая очередь, снова педаль. Еще разок. Огненные факелы собственной спарки мешали обзору, я лишь углядел, что берег часто «расцвел» фонтанчиками песка. Руки бешено вращали штурвальчики приводов, корректируя стволы на упреждение. Скупые очереди крошили берег, а вот метких попаданий я пока не видел. Экранопла на завершая маневр по пологой дуге, пошел на второй круг. Сзади нас ЭК-1 вовсю поливал пиндосов огнем, когда он в свою очередь покидал зону огневого контакта, уступая нам место, я заметил тонкий дымный шлейф, от их двигателя.
— Первый горит! — Рявкнул я в микрофон ТПУ.
«Чему там гореть?! Топлива в обычном понимании экраноплан не использовал, даже в крыльях. Вместо керосина обычьная вода, для балласта закачана. Может масло из гидросистемы занялось».
В подтверждении моего наблюдения рация ожила.
— ЭК-1, ЭК-2 на связь! Я поврежден. Ухожу на базу. — Вот так! Мы остались одни. На втором заходе я понял почему встали пневмоходы, в паре десятков метров от берега. Лед в заберегах совсем «раскис», превратился в кашу из воды и не растаявших ледяных кристаллов. Первый пнемоход беспомощно вращал огромными колесами, завязнув ледяной шуге. Десантники, подняв оружие над головой, пытались самостоятельно выбраться на берег. Пиндосы отошли от первого шока, залегли и отстреливались. Я на вскидку определил их огневой рубеж, длинной очередью хлестанул врагов, корректируя огонь на вспышки выстрелов. Пули защелкали по нашему фюзеляжу. Впрочем, не причинив какого либо, достойного внимания вреда. Вот оно что! За небольшой баррикадой из мешков с песком, «огрызаться» в нашу сторону крупнокалиберный пулемет. Он то и подрезал ЭК-1. Как же поздно я его заметил! Мы вышли из зоны огня, совершая разворот. Насколько возможно я повернул установку, что бы видеть происходящее на берегу. Американский пулеметчик с короткой дистанции расстреливал наших парней, прямо в воде. Хана десанту! А значит и всей операции. Пулеметы пневмоходов безрезультатно полосовали прибрежный песок очередями. Проклятый стрелок был в непростреливаемой, «мертвой зоне». Пилот оценил обстановку так же как и я, диаметр разворота резко сократился, рискуя зацепить лед, ЭК-2 пошел на очередной заход. Экраноплан несся прямо на пулеметное гнездо. Замысел пилота возможно разгадал и американец. Он принес огонь на нас. Я дал длинную очередь на опережение. Рано! Пули ушли по дуге и выше. Корпус машины изрядно тряхнуло, в тот момент, когда я наводил паутинку прицела на врага. Вдруг машину на всем ходу швырнуло в сторону, я на мгновение потерял сознание, чернота залила глаза.






