Он огляделся.
Это была обыкновенная мещанская гостиная, обставленная во французском вкусе, с неудобными позолоченными стульями и вычурными безделушками. На стенах в тяжелых золоченых рамах висело несколько очень плохих писанных маслом картин; были тут и пальма в кадке, и на столиках у стены безделушки и выцветшие фотографии в рамках. Посреди комнаты стоял стол, покрытый скатертью.
За этим столом сидел молодой человек в штатском — бледное лицо, темные волосы, совсем молод, лет двадцати с небольшим. Он поднял глаза на входящего Хоуарда.
— Кто вы? — спросил он по-французски.
Он говорил почти лениво, словно все дело не стоило внимания.
Старик стоял у двери, силясь подавить страх. Было тут что-то странное и потому опасное.
— Я англичанин, — сказал он наконец. Бессмысленно было что-то скрывать. — Вчера меня арестовали.
Молодой человек невесело улыбнулся. На этот раз он заговорил по-английски, и притом без малейшего акцента.
— Ну что ж, — сказал он, — входите, садитесь. Вот нас и двое. Я тоже англичанин.
Хоуард отступил на шаг.
— Вы англичанин?!
— Принял английское подданство, — небрежно пояснил тот. — Моя мать родом из Уокинга, и я почти всю жизнь провел в Англии. Мой отец был француз, так что по рождению и я считался французом. Но отец погиб еще в прошлую войну.
— Что же вы здесь делаете?
Молодой человек поманил его к столу.
— Подойдите, садитесь.
Старик придвинул стул к столу и опять спросил о том же.
— Я понятия не имел, что в Ланнили есть еще англичанин, — сказал он. — Что вы все-таки здесь делаете?
— Жду расстрела, — сказал молодой человек.
Оглушительное тягостное молчание. Наконец Хоуард спросил:
— Ваша фамилия не Чарентон?
Тот кивнул.
— Да, я — Чарентон. Я вижу, вам про меня сказали.
И опять в тесной комнате долгое молчание. Хоуард сидел ошеломленный, он не знал что сказать. В замешательстве опустил глаза и увидел на столе руки молодого человека. Чарентон положил руки на стол перед собой и как-то странно их сжал — пальцы переплетены, ладонь левой руки вывернута кверху, ладонь правой — книзу. Большие пальцы скрестились. Заметив недоуменный взгляд старика, Чарентон пристально посмотрел на него и тотчас разнял руки.
И чуть вздохнул.
— Как вы сюда попали? — спросил он.
— Я пытался вернуться в Англию с несколькими детьми…
И Хоуард сызнова поведал свою историю. Молодой человек слушал спокойно и не сводил со старика проницательных пытливых глаз. Выслушав до конца, он сказал:
— Думаю, вам незачем особенно беспокоиться. Вероятно, вас оставят на свободе, позволят жить в каком-нибудь французском городке.
— Боюсь, что будет иначе, — сказал Хоуард. — Видите ли, они считают, что я связан с вами.
Чарентон кивнул.
— Так я и думал. Поэтому нас посадили вместе. Очевидно, подыскивают еще козлов отпущения.






