Она носила типичную для «адских ныряльщиков» стрижку: короткий волос на затылке и выбритые виски, чтобы не закрывать служебные татуировки. У лейтенанта были зеленые глаза, чуть приплюснутый нос и полные губы. Ее лицо одновременно носило черты воинственности и женственности.
Когда Сильва заговорил, Джону-117 показалось, что тот читает у него в голове.
– Думаю, вам интересно знать, кто я такой и что все это значит. Я понимаю… особенно если учесть ваш элитарный статус, близкие отношения с капитаном Кейзом, который, как нам стало известно, был захвачен в плен. Верность – отличная штука. Одна из многих добродетелей, которыми славится армия. И я ценю это качество в людях.
Сильва поднялся и начал прохаживаться за своим креслом.
– Тем не менее, существует властная вертикаль, что требует от вас докладывать лично мне. Не Кейзу, не Кортане, не самому себе. – Майор остановился и искоса поглядел на спартанца. – Думаю, будет правильно, если мы придем к некоторому взаимопониманию. Так уж вышло, что я замещаю капитана, а лейтенант Маккей – мой заместитель. И если кто-либо из нас двоих говорит «дерьмо!», мы ждем, что в ответ раздастся вопрос: «Какого цвета, сколько и что с ним сделать?» Вы меня поняли?
Мастер-Шеф несколько секунд простоял, стиснув зубы.
– Более чем, сэр.
– Отлично. А теперь еще вот что. Я ознакомился с вашим послужным списком и нахожусь под впечатлением. Вы не солдат, а дьявол. Но, кроме того, про вас говорят, что вы больной на голову психопат, последний из участников некоего кошмарного эксперимента, который никогда более не стоит повторять.
Маккей посмотрела в лицо Мастеру-Шефу. Тот был коротко стрижен, хотя и не настолько коротко, как она. Серьезный взгляд, сурово поджатые губы, тяжелый подбородок. Кожа воина давно не видела лучей солнца и казалась идеально белой, словно спартанец всю свою жизнь провел в глубокой пещере. До лейтенанта доходили слухи, что Шеф начал профессиональную военную карьеру в возрасте шести лет и, значит, полностью контролировал эмоции и выражение лица. Впрочем, Мелисса видела, что прозвучавшие слова пронзили его подобно пулям. Ничего слишком явного, только чуточку сузились глаза, слегка напряглись уголки губ. Она перевела взгляд на майора Сильву, но тот, если и заметил перемены, не придавал им значения.
– Идея отбирать людей при рождении, промывать им мозги и изменять их тела ошибочна в корне. Во-первых, кандидаты лишаются всякого выбора. Во-вторых, участники программы превращаются в людей-чужаков. В-третьих, весь проект накрылся медным тазом. Знакомы ли вы с трудами Чарльза Дарвина? – продолжал майор. – Нет, вряд ли, поскольку они никак не касаются вопросов войны. Этот самый Дарвин был натуралистом, выдумавшим теорию «естественного отбора».






