ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

АнонсНет, не забудет никто никогда... школьные годы, блин...Семнадцать лет, желание нравиться женщинам, потребность в самоуважении и уважении однокашников, которого можно добиться, лишь став круче... Новенький Уильям Сатклифф Маме, папе, Адаму и Джорджи Секс неизменно, постоянно был основной темой разговоров. Грубейшая ошибка – начинать собрание с просьбы заткнуться, потому что они не заткнутся никогда. Требуется захватывающее вступление. Поэтому для начала я тихо рисовал на доске схему. Любопытство несколько приглушало галдеж. – Кто угадает, что это такое? Эти две кривые. Ну? Неподвижность. Напряжение. – Это называется «внешние губы». Вы уже, вероятно, их где-нибудь видели и задавались вопросом, зачем они нужны. С технической точки зрения, являются ли они частью собственно вагины? Тишина. Трепет. Поклонение. – Итак, среди опытных любовников этот вопрос остается предметом разногласий. Обычно считается, что внешние губы – это, если угодно, подъезд вагины. Таким образом, спрашивать, являются ли они частью вагины, все равно что спрашивать, находится ли дверь внутри или снаружи дома. Вопрос чисто семантический. Важнее всего усвоить следующее: хотя дверь крайне полезна для проникновения в дом, ее не следует путать с самим домом. Внутри масса гораздо более интересных вещей, скрытых от случайного взгляда. Всегда помните: учтивый гость не задерживается надолго, восхищаясь покраской хозяйкиного крыльца, – он направляется прямо в гостиную, делает комплименты семейным портретам и греет руки у огня. Вот эта крошечная точка обозначает огонь – очаг – средоточие общественной жизни. Он всегда оказывается дальше от двери, чем вы надеетесь, но его нужно найти быстро, пока вы (или ваша хозяйка) не остыли. Изумление. Почитание. Я – божество. – Далее в вашем приглашении обычно указывается определенная форма одежды. Парадная – в резинке или неофициальная – al naturel [3] . Надо заметить, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ну, может, любит поесть, – это что, преступление? Что толку его ненавидеть? Когда он не заводится – вполне нормальный дядька. Может, скучный, но не злобный. Не подонок. Просто не слишком интересный парень, который стал преподом.

Не знаю, с чего у меня в голове завелись такие мысли, но жилось с ними весьма тягостно. Будто у меня преждевременная менопауза или вроде того. Честно. Когда больше не хочется издеваться над преподами – это как утечка в резервуаре тестостерона. Будто улетучивается некий жизненно важный аспект моей охотничье-собирательской натуры. Запах учительской крови больше не будил во мне убийцу – мне скорее хотелось покачать головой и побрюзжать по поводу несносных мальчишек.

Мне. Побрюзжать.

Как вам это нравится?

Ну, теперь начну лысеть, подумал я. Не успею оглянуться, а ремень уже соски подпирает.

Глава сорок седьмая

В школьной среде полезно располагать неким средством демонстрации физического превосходства над слабым, не прибегая к драке. Самым распространенным способом был «подъемный кран». «Подъемный кран», если вы еще не в курсе, – это такая мягкая пытка. Делается так суешь кому-нибудь руку в штаны сзади, вытягиваешь из брюк трусы, а потом дергаешь за них как можно сильнее. На словах труднее, чем на деле. Если жертва не ожидает нападения, крепко уцепиться за ее белье на удивление легко. Попробуйте как-нибудь – очень забавно.

С худшим «подъемным краном» я столкнулся в четвертом классе, когда пришел в раздевалку регбистов и увидел мальчика лет тринадцати в школьной форме, которого подвесили за трусы на крючок. Я об этом рассказываю, поскольку весь последний семестр находился в таком же положении. В безлюдном месте покачиваюсь на гвоздике, злой, но покорный, в ожидании спасения, зная, что крут уже не буду, как ни старайся.

Я почти четыре недели ждал, когда Барри придет и снимет меня с крючка, а потом вдруг понял, почему мы не общаемся.

Он меня боялся. Я думал о том, сколько времени мы провели вместе, обо всем, что знал про Барри. Вспомнил, как мы даже спали во Франции в одной постели, и понял, что он

не мог

быть геем. Это невозможно. Мы были похожи – здесь он прав, – мы оба сомневались и даже, вероятно, были несколько одержимы друг другом, но в стопроцентно мужской среде это абсолютно естественно. Все через эту фазу проходят. Просто нужно подождать, пока не выйдешь из нее нормальным человеком.

Я понял, что Барри еще маленький. И, как водится, глупый. На год от меня отстал и принял эту фазу за что-то настоящее. Вот

почему

он меня избегает – потому что мы слишком хорошо друг друга знаем, и я бы камня на камне не оставил от всей этой фигни. Я его насквозь видел.