ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

АнонсНет, не забудет никто никогда... школьные годы, блин...Семнадцать лет, желание нравиться женщинам, потребность в самоуважении и уважении однокашников, которого можно добиться, лишь став круче... Новенький Уильям Сатклифф Маме, папе, Адаму и Джорджи Секс неизменно, постоянно был основной темой разговоров. Грубейшая ошибка – начинать собрание с просьбы заткнуться, потому что они не заткнутся никогда. Требуется захватывающее вступление. Поэтому для начала я тихо рисовал на доске схему. Любопытство несколько приглушало галдеж. – Кто угадает, что это такое? Эти две кривые. Ну? Неподвижность. Напряжение. – Это называется «внешние губы». Вы уже, вероятно, их где-нибудь видели и задавались вопросом, зачем они нужны. С технической точки зрения, являются ли они частью собственно вагины? Тишина. Трепет. Поклонение. – Итак, среди опытных любовников этот вопрос остается предметом разногласий. Обычно считается, что внешние губы – это, если угодно, подъезд вагины. Таким образом, спрашивать, являются ли они частью вагины, все равно что спрашивать, находится ли дверь внутри или снаружи дома. Вопрос чисто семантический. Важнее всего усвоить следующее: хотя дверь крайне полезна для проникновения в дом, ее не следует путать с самим домом. Внутри масса гораздо более интересных вещей, скрытых от случайного взгляда. Всегда помните: учтивый гость не задерживается надолго, восхищаясь покраской хозяйкиного крыльца, – он направляется прямо в гостиную, делает комплименты семейным портретам и греет руки у огня. Вот эта крошечная точка обозначает огонь – очаг – средоточие общественной жизни. Он всегда оказывается дальше от двери, чем вы надеетесь, но его нужно найти быстро, пока вы (или ваша хозяйка) не остыли. Изумление. Почитание. Я – божество. – Далее в вашем приглашении обычно указывается определенная форма одежды. Парадная – в резинке или неофициальная – al naturel [3] . Надо заметить, ч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Очевидно, на самом деле он не гей – ну, то есть, он же мой брат, – но когда я увидел его походочку и как он со всеми обнимается, я прямо-таки вздохнул с облегчением, ощутив себя сравнительно нормальным.

* * *

Рождество прошло на новых, по сей день неисследованных, необитаемых морских глубинах кошмара. Просто не могу на вас это вывалить. Скажем так все закончилось игрой в шарады. Представляете? 1986 год подходит к концу, превращается в следующий, движется к невообразимым, потрясающим открытиям эпохи информационной революции, а я сижу на диване со своей долбаной семейкой и притворяюсь, что мне смешно смотреть, как мой чокнутый, социально несостоятельный кузен силится изобразить «Охотников за привидениями». Если бы Джон Лоджи Бэрд

[11]

знал, что в 1986 году люди так и будут играть в шарады, он бы, наверное, не сильно нервничал. Может, занялся бы психиатрией, и фронтальная лоботомия благословила бы нас своим присутствием несколькими годами раньше.

Назавтра после Дня подарков

[12]

мы с Дэном отправились на экскурсию по торговому центру святой Анны, только что открывшемуся в Хэрроу. Засвидетельствовали свое почтение новой скульптуре «Салли: девочка со скакалкой», которая возвышалась в центре города и, по-видимому, должна была обозначать средоточие местной жизнедеятельности.

– Ах, – вздохнул я, – наконец-то Хэрроу займет свое место на культурной карте мира.

– О да, о да, – ответил Дэн.

– Мне трудно сдержать слезы радости, Дэн.

– Не сдерживай их, Марк, не сдерживай. Скульптор был бы счастлив.

Рыдания сотрясли мое тело, и я положил голову Салли на ногу.

– Тебя так тронули эти две процарапанные дырочки у нее в глазах, милый братец?

– О да, о да. Они так ясно передают мысль скульптора, ту радость, которую ребенок способен обнаружить в простых вещах.

Нас вновь окатило волной невыразимого трепета.

– Дэн?

– А?

– Знаешь, чего мне хочется больше всего на свете?

– Нет, милый братец, не знаю.

– Вымазать Саллино лицо какашками.

– В следующий раз, дорогой Марк, в следующий раз мы принесем с собой какашку в пакете.

– Скульптор был бы счастлив.

– Вполне.

Еще около часа мы бродили по Хэрроу глумясь над всем, что нам попадалось, однако Дэн постепенно начал скисать. Когда я спросил, что случилось, он сказал, что приехал домой не просто так.

Я спросил, зачем же он приехал, и он замолк. Внезапно мы стали страшно серьезны. Мне показалось, что Дэн вот-вот заговорит, и тут мы столкнулись с его старой подругой из начальной школы. Она окликнула нас через дорогу, и серьезность испарилась, как только подруга перешла к нам.

Дэн, похоже, обрадовался, когда она появилась, и хотя мы не виделись с ней года три, не меньше, обхватил ее руками и расцеловал в обе щеки. По-моему, очень нескромно.