ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда Элизабет Фицджеральд вернулась из Дублина с ребенком на руках, все ахнули. Такая застенчивая, такая благонравная девушка, и вдруг опозорена! Имя отца вызвало еще большее удивление — лорд Тайр... Маскарад Бренда Джойс Выражение признательности Окончательный вид и форма этого романа не были бы возможны без поддержки моего редактора Миранды Индиго. Я очень благодарна ей за готовность всегда исправить и пересмотреть. Также поблагодарю Люси Чайлдс за ее исключительный энтузиазм, искреннюю поддержку и поразительную готовность выслушать. Наконец, как всегда, я остаюсь обязанной и вечно благодарной моему агенту Аарону Приесту. Этот роман посвящается памяти моего дяди Сэма, самого доброго мужчины, которого я когда-либо знала. Он навсегда останется в моем сердце Лизи не пригласили играть. Да она и не хотела. Чтение увлекло ее с того момента, как она могла различить первые несколько слов, и за последние шесть месяцев внезапно, словно по волшебству, могла смотреть на предложение и понимать большинство слов. Очень быстро чтение стало ее страстью и жизнью. Ей было все равно, что читать, хотя она предпочитала сказки об отважных героях и рыдающих героинях. Сейчас она читала один из рассказов сэра Вальтера Скотта, несмотря на то что он был написан для взрослых и ей потребовалось час или более, чтобы прочесть одну страницу. Лизи еще раз обернулась и поняла, что совсем одна. Взрослые сидели на больших одеялах и открывали корзины с едой. Ее сестры все еще играли с мальчиками. Она затрепетала от волнения и открыла свою книгу. Но до того как она смогла перечитать последний абзац, на котором остановилась, к озеру, всего в двенадцати футах от того места, где она сидела, легким галопом подъехала группа наездников. Их голоса были мужественными, громкими и молодыми, и Лизи подняла голову, когда они спешились. Зачарованная, она заметила, что там было пять юношей. Ей стало еще интереснее и

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я ожидала встретить потрясающую красотку, но она довольно заурядна. Я считаю очевидным, что ваша связь была вызвана настоящей любовью, а не чем-то низким или неблагородным. И, Тайрел, видно же, что и она очень вас любит.

Наконец-то Бланш увидела в его глазах эмоцию, которую могла прочесть. Это была надежда.

— Она сказала вам это?

— Ей не нужно было говорить. — Бланш вспомнила о том, что сделал ее отец. Тайрелу просто необходимо это знать. — Тайрел, отец сказал мне, что он специально вмешался в вашу связь с мисс Фицджеральд. Видимо, он заставил ее бросить вас. Он также сказал, что она написала вам любовное письмо, прежде чем уехать. Он признался, что уничтожил его, боясь того, что вы можете сделать, если прочтете его.

Тайрел долго смотрел на нее, удивленный и рассерженный одновременно.

— Любая другая женщина была бы сейчас в истерике. И хоть я знаю, что вам это несвойственно, вы даже не кажетесь огорченной.

— Я не расстроена тем, что вы женитесь на другой, а я останусь в Хэррингтон-Холле. На самом деле я чувствую облегчение.

Он казался пораженным.

— Я просто не могу вас понять!

Внезапно Бланш догадалась, о чем он мог подумать.

— Я не хочу унижать вас, Тайрел! Как вы и сказали, в этом нет моей вины, так и в моем облегчении тоже нет вашей.

— Вы любите другого.

Ее облегчение исчезло, она почувствовала отчаяние и отвернулась.

— Нет, боюсь, что нет.

Тайрел подошел к ней и положил руку ей на плечо. За четыре месяца, что она его знала, он никогда не дотрагивался до нее, даже не выводил из комнаты, кроме двух раз, когда поцеловал ее, оставив равнодушной. Ей не понравилось его прикосновение, она высвободилась и повернулась к нему. Он пристально смотрел на нее.

— Вы очень щедры со мной. Мне бы хотелось ответить вам тем же при первой же возможности. Почему вы расстроены теперь, когда знаете, что наша помолвка ничуть вас не тронула?

Бланш отвела взгляд. Она грустно улыбнулась:

— Я не способна любить, Тайрел. Разве вы еще не догадались?

— Все способны любить.

Она почувствовала слезы на глазах.

— Я счастлива, но не переполнена радостью. Я грущу, но не переполнена горем. Что-то не так с моим сердцем — оно бьется, но отказывается давать мне больше, чем просто тень эмоции.

Тайрел был поражен.

— Я уверен, однажды мужчина пробудит вас.

Бланш закрыла глаза. Мятеж. Были смутные, жестокие, расплывчатые образы и невысказанные действия, проносившиеся у нее в уме, и она их отогнала. Когда монстры отступили в паутины ее памяти, она открыла глаза и посмотрела на Тайрела:

— Что это значит, Тайрел? Что это значит — быть влюбленным?

— Это чудесное чувство, — медленно ответил он, подбирая нужные слова. — Чувство радости и глубокой связи между людьми. Это чувство большой любви, и верности, и полного единения.

Бланш улыбнулась:

— Я очень рада за вас обоих.