ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Аттикус Янг — в прошлом спецназовец, «морской котик», а ныне океанограф — отправляется вместе с дочерью на яхте в залив Мэн, чтобы заняться дайвингом среди китов. Но внезапно из морских глубин вспл... Благодарности Я уже успел поблагодарить почти всех, кого знаю и люблю. Но в этой книге хочу выразить свою признательность несколько иначе и адресовать ее тем, кто помог превратить «Кронос» из замысла в книгу. В первую очередь — и с особенно теплым чувством — я говорю спасибо Тиму Шульту и Джону Нехту. Они не только верили в мое писательское мастерство, в мои деловые способности — им хватило отваги, чтобы влезть по самую макушку в мое рискованное предприятие. Это событие несколько изменило отношения между писателем и издателями, и я могу лишь гордиться своей причастностью к нему. Стэн Трембли, без вашей поддержки мне бы нипочем не управиться с «Кроносом» за год. Вы не позволяли мне расслабляться и одалживали свой котелок, когда мой варить отказывался. Уолтер Элли, вы — сетевой гений, бесценный проводник и советник. Как нежно вы относитесь к моим книгам и как быстро вашими стараниями разбегаются новости по Интернету! Столь заразительный энтузиазм заслуживает самой высокой похвалы. Шэйн Томсон! Да, я из тех авторов, на которых не напасешься красных чернил. Но вы их не жалели, и ваша правка самым благотворным образом повлияла на «Кронос». И на его автора — теперь я вижу, куда мне надо расти. Эрик Холландер, несравненный художник! Работать с вами — удовольствие. Надеюсь, еще многие мои книги будут украшены вашими обложками. И наконец, те, без кого мне был бы не мил белый свет. Моя изумительная супруга Хилари, умница дочь Аквила, неунывающий сын Соломон и малютка Спад, который еще не родился, но появится на свет со дня на день; дорогой, я не могу дождаться этого момента. Я люблю вас. Океан столь же велик, сколь и загадочен, и желание проникнуть в его глубины и раскрыть его сок

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

1639 год

В то время как Господу угодно было сподвигнуть грозного монарха нашего Карла, милостью Божией короля Англии и прочая, даровать своим подданным право и привилегию заселить далекие земли на Западном побережье Америки, мы, Его верные подданные, братия церкви Эксетера, лежащего по берегам реки Паскатакуа, совместно с другими обитателями здешних мест, принимая во внимание волю Небесного Отца нашего и собственную потребность жить в согласии с законами справедливыми и иметь достойных правителей, в коих мы столь нуждаемся, объединяем во имя Господа нашего Иисуса Христа и пред светлым ликом Его наши усилия с тем, чтобы учредить среди нас такое правление, которое было бы проницательно и действовало только во благо нам и в соответствии с волей Божией, признавая себя подданными суверена нашего короля Карла, в соответствии с законами нашей английской колонии в Массачусетсе, торжественно связываем себя милостью и содействием Господа нашего Иисуса Христа обязательством подчиняться богоугодным христианским законам, установленным в отчизне нашей Англии для нашего блага, а также всем другим подобным законам, что будут когда-либо созданы и предписаны нам для исполнения согласно воле Господней, дабы могли мы жить вместе мирно и покойно, во благочестии и вере.

Составлено августа четвертого дня года 1639 от Рождества Христова, что и удостоверяем нашими подписями.

Заверено — Джон Уилрайт

— Умерла, — констатировал доктор. — Мне очень жаль, но медицина, увы, оказалась тут бессильна. Болезнь зашла слишком далеко… Ну да вы сами понимаете.

Аттикус кивнул и выглянул из окна портсмутской больницы на залитый солнечным светом океан.

— Должен я где-нибудь расписаться? — спросил он безжизненным голосом.

— Нет… нет же, конечно нет.

— То есть могу идти?

— Да, но… да-да, конечно.

Аттикус кивнул и отошел от койки, на которой лежала его Мария. Пока он шагал по коридору к лестнице и спускался в приемный покой, одна мысль крутилась в голове: «Моя жена умерла… Моя Мария…»

Аттикус забежал в туалет, заперся в кабинке и опустился на колени. Его рыдания слышны были в приемном покое и в расположенном чуть дальше кафе. Даже до второго этажа доносились полные боли стоны. И не многие из находившихся в тот час в больнице и слышавших его плач смогли сдержать слезы.

Наконец поток рыданий утих, уступив место жуткой головной боли. Аттикус осознал, где находится. Сверкающий белизной линолеум приятно холодил ладони. Сильный яблочный аромат исходил из висящего на стене освежителя воздуха. Люминесцентные лампы над головой жужжали, заливая все вокруг мертвенным светом. Чистота и порядок, окружавшие Аттикуса, помогли ему прийти в себя.

Он медленно встал, высморкался и ополоснул лицо.