ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Старый матросский сундук, а в нем несколько украшенных рунами камней и дневник — вот и все, что досталось Скаю от его таинственного деда, который однажды ушел в море и не вернулся.В рунных камнях з... Двойник Крис Хамфрис ГЛАВА 1 ПЕРЕД РАССВЕТОМ — Кто здесь? — спросил Скай. Спросил тихо, но все же вслух. Молчание. Скай подождал пять секунд. Уместный вопрос — если его разбудила чья-то речь, можно ожидать, что говоривший подаст голос снова. Поведает, кто он и что ему нужно. — Вы что-то сказали? — поинтересовался Скай уже менее дружелюбно. Ни звука. Незваный гость мог и затаиться. Сам он, например, умеет задерживать дыхание на две минуты и двадцать две секунды. — Послушайте… — начал Скай раздраженно, но осекся. Если неизвестный собирался заговорить, то уже выдал бы себя. Разве что у него есть причина безмолвствовать. Но надо обдумать и другие варианты. Во-первых, действительно ли Скай проснулся? То, что он встал с постели, ничего не доказывает: он ведь лунатик, это всем известно. Скай протянул руку, и она почти исчезла из виду — так темно было вокруг. Он двигался очень медленно: если незнакомец и вправду прячется поблизости, очень не хочется на него наткнуться. Пустота, пустота… Ой, твердая поверхность! Обои слегка подались под пальцами. Так, где бы он ни находился, здесь есть стены. Вот одна, а вот… другая! Соединяются друг с другом. Значит, угол. Он в углу комнаты. Возможно, собственной спальни, но пока трудно судить. Скаю случалось просыпаться во многих разных помещениях, а бывало, и вовсе под открытым небом. Итак, угол. Хорошее место, чтобы сориентироваться. Далековато от выключателя, но хотя бы никто не подкрадется сзади. Он вжался спиной в стену, изо всех сил пытаясь разглядеть что-нибудь в кромешной тьме. Ага! Красным светятся часы радиоприемника — 4.17 утра. Вот это и правда странно. Третий день подряд Скай просыпался ровно в 4.17. Просыпался по-настоящему, а зна

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Чуть выше месяц играл в прятки с рваными облаками — то выглянет, то скроется из виду.

Хотя бы луна сегодня не красная! Скай поежился. Это просто смешно. Он не может просидеть тут всю ночь, вцепившись в ключ. Надо повернуть его. Прямо сейчас.

Замок взвизгнул, как и в первый раз. Крышку сундука удерживали металлические шарниры, тугие, рыжие от ржавчины. Пытаясь закрепить их в нужном положении, он снова вдохнул тяжелый мускусный запах и тут же вспомнил про лиса, и у него слегка закружилась голова.

Вынув меха, Скай аккуратно разложил их на откинутой крышке. Норковый воротник — тот самый, с головой — поблескивал черными глазами-бусинами, будто зверек, притаившийся меж ветвей. Содрогнувшись, Скай переложил шкурку на книжный шкаф, сопровождавший его при каждом переезде. Полки ломились от всего того, что вызывало неодобрение родителей: военных комиксов, триллеров, жестянок с пулями для духового ружья, о существовании которого отец с матерью и не подозревали. Само ружье, завернутое в дерюгу, висело на ремнях с обратной стороны шкафа.

Скай углублялся в недра сундука, по одной вытаскивая и откладывая в сторону книги. Стенки и дно устилали листы, испещренные китайскими иероглифами; местами они порвались, и сквозь прорехи виднелись газетные страницы. Скай не говорил по-норвежски, но сразу узнал этот язык.

Кроме бумаги и мехов, в сундуке ничего не было. Скай потянулся за альбомом, где обнаружил множество фотокарточек, черно-белых и цветных; последние до того выцвели, что казались раскрашенными. Все больше семейные портреты да несколько пустынных пейзажей. Скай узнал Норвегию: он ездил туда на каникулах навестить бабушку. На фотографиях она совсем молода; значит, две белокурые девчушки, что играют вокруг и позируют на фоне домов, деревьев и фьордов, — его мать и тетка.

С каждой новой страницей разочарование росло. Три альбома, и ни одного завалящего снимка деда, на которого он, Скай, якобы так похож! Местами фотографии отсутствовали. Может, после смерти мужа бабушка вырвала их, чтобы поскорее забыть о нем?

Внимание привлекла последняя. Обычная черно-белая карточка: бабушка, мама и тетя на побережье живописного фьорда, все три заслоняются руками от солнца. И черный силуэт у их ног — тень автора снимка. Скай отметил расставленные локти — типичная поза фотографа.

«Это ты?» — мысленно спросил он и очертил на бумаге фигуру деда.

Поверхность снимка казалась теплой, хотя на чердаке царил холод. Скай отнял руку, однако палец будто пристал. Впрочем, снова тронув изображение, Скай ничего не почувствовал.

Чудно! Отложив альбом, он заглянул в опустевший сундук. Даже в полутьме на желтых истрепанных листах с иероглифами был отчетливо виден рисунок.